Военная операция США и их союзников против Ирана началась 28 февраля 2026 года, когда американские и израильские силы нанесли масштабные удары по военным и ядерным объектам на территории страны. Эти атаки стали крупнейшей военной эскалацией на Ближнем Востоке за последние годы. В результате первых ударов был уничтожен ряд военных баз и командных пунктов, а также погиб верховный лидер Ирана Али Хаменеи.
Вашингтон рассчитывал, что столь мощный удар быстро сломит сопротивление Тегерана, однако этого не произошло. Иран не капитулировал, как рассчитывали стратеги Белого дома, а наоборот начал наносить ответные ракетные и беспилотные удары по американским базам и союзникам США в регионе, включая Израиль и страны Персидского залива. Более того, конфликт затронул одну из самых чувствительных точек мировой экономики - Ормузский пролив, через который проходит около пятой части глобальных поставок нефти. После начала боевых действий судоходство в проливе оказалось под угрозой: страховые ставки для танкеров выросли в несколько раз, а мировые цены на нефть резко подскочили.
Прошло почти три недели с тех пор, как мир услышал об операции «Ярость», и теперь даже ее инициаторам ясно: блицкрига не случилось. Дональд Трамп, чей политический стиль всегда подразумевал преждевременное празднование успеха, оказался заложником ситуации, где его военная машина дает серьезные сбои. Заявить о триумфе невозможно, контроль над распространением конфликта утерян. А самое тревожное заключается в том, что попытка выйти из него сулит еще более тяжелые последствия, чем бесконечное затягивание боевых действий. Эксперты насчитывают минимум семь фундаментальных причин, разрушивших планы молниеносной войны.
Первая и самая очевидная - Иран не рухнул. Убийство аятоллы Хаменеи должно было обезглавить режим и вызвать народное восстание. Вместо этого власть молниеносно перешла к его сыну Моджтабе, которого конгрессмен-демократ и ветеран морской пехоты Джейк Окинклосс уже назвал «еще более экстремальным и бескомпромиссным, чем его отец». Никаких признаков восстания в Иране не видно - там, судя по всему, готовятся к очередной жестокой зачистке, как только бомбежки прекратятся.
Вторая причина - Ормузский пролив превратился для коалиции в оперативную ловушку, выбраться из которой военным путем практически невозможно. Иран сделал ставку на асимметричный ответ: дешевые беспилотники, скоростные катера-камикадзе и противокорабельные ракеты. Как поясняют западные военные аналитики, сама география играет против нападающей стороны. Отставной капитан ВМС США Лоуренс Бреннан в своем анализе ситуации подчеркивает: «Победа невозможна, если вы не можете использовать пролив. А заставить его работать снова - задача колоссальной сложности, если вообще реализуемая». К тому же поддержание судоходства в случае военного прорыва потребовало бы постоянного присутствия, на что у истощенных флотов Запада уже нет ресурсов.
Третий фактор, осложняющий выход из кризиса, - позиция Израиля. Как отмечают западные обозреватели, даже если Трамп по внутриполитическим мотивам решит свернуть операцию, израильское руководство вряд ли последует за ним. Нетаньяху исходит из собственного понимания региональной безопасности, которое подразумевает не фиксацию на символической дате победы, а перманентное силовое давление. Президент США уже заявил, что решение о прекращении огня будет «совместным», что само по себе нонсенс для главнокомандующего.
Четвертая проблема: в администрации сами не знают, чего хотят от войны. Сначала в США говорили, что хотят сменить власть в Иране. Потом, когда власть не сменилась, эту тему замолчали. Победу объявляли уже не раз, но конца войны не видно. Такая неразбериха мешает сформировать для общественности и войск хоть сколько-нибудь связную картину победы, особенно на фоне потери контроля над эскалацией.
Пятая причина - ядерный вопрос, и здесь всё совсем не так радужно, как говорит Трамп, который твердит, что «уничтожил» ядерную программу Ирана. Но если копнуть глубже, выясняется интересная вещь: уничтожить программу - не значит уничтожить уран. По данным МАГАТЭ (Международного агентства по атомной энергии), на объекте в Исфахане до сих пор лежит около 200 килограммов высокообогащенного урана. Пока эти запасы не вывезены или не уничтожены, ни о какой гарантированной победе речи идти не может. Как сообщают западные СМИ, в администрации США рассматривали вариант проведения спецоперации по изъятию урана. Однако, по оценкам военных экспертов, подобная миссия потребовала бы задействования значительных наземных сил и сопряжена с критически высокими рисками. Источники в Пентагоне называют такую операцию практически невыполнимой без серьезных потерь.
Еще одна проблема заключается в самой внутриполитической ситуации США. Пока администрация уверяет граждан, что рост цен на нефть и бензин - это временная мера и необходимая плата за долгосрочную безопасность, американцы сталкиваются с совсем другой реальностью. Семьи погибших военнослужащих скорбят, а рядовые избиратели, особенно в колеблющихся округах, где пройдут промежуточные выборы, видят прежде всего, как их семейные бюджеты трещат по швам из-за подорожания топлива и сопутствующих товаров.
Как отмечают западные обозреватели, для простых американцев угроза появления у Ирана ядерной бомбы - материя абстрактная. На момент начала войны этой бомбы еще не существовало, и в сознании избирателей она остается далекой гипотетической опасностью. В отличие от Израиля, для которого иранское ядерное оружие является экзистенциальной угрозой, в США этот аргумент работает слабо на фоне реальных финансовых трудностей здесь и сейчас.
Эксперты напоминают: окончание войн редко бывает таким же триумфальным и безусловным, как победа над нацизмом в 1945 году. Аналитики констатируют, что за прошедшие десятилетия Америка проиграла гораздо больше войн, чем выиграла.
И наконец, седьмая проблема - война аукнулась на американской земле. Нападение на синагогу в Мичигане признано терактом, стрельба в Вирджинии - актом насилия против евреев. Причастность Ирана не доказана, но эффект очевиден: общество нервничает.
Трамп оказался в ловушке, которую создал своими руками. Он хотел быстрой победы, а получил затяжной кризис, из которого нет красивого выхода. Продолжать войну - значит наблюдать за ростом цен и падением рейтингов. Выходить - значит признать, что ликвидация ядерных объектов не стоит тех издержек, которые уже понес Вашингтон. И с каждым днем, пока танкеры стоят на рейде в Омане, а цены на заправках в Огайо ползут вверх, часы на политическом долголетии президента неумолимо тикают назад.