Опекуны не пришли
В зале Новгородского районного суда — не протолкнуться. Пришли местные журналисты, приехала московская пресса, включены камеры. В первых рядах — представители местных органов опеки Великого Новгорода и Сольцов.
В центре внимания — 65-летняя Ольга Адамович. Рядом — 21-летняя крёстная девочки Дарья Кривошеина.
Они отстаивают право вернуть Нику в родную семью домой, в Вологду.
Ответчики Тимофеевы в суд не явились.
Как будто происходящее их совершенно не касается или они настолько уверены в исходе дела? Или им нечего сказать на мучающий всех вопрос: почему они такой «мертвой хваткой» вцепились в девочку и воспрепятствуют воссоединению ребенка с родными.
И это особенно странно на фоне того, что накануне именно они обратились в полицию и пытались обвинить Ольгу Адамович в намерении якобы «похитить» ребёнка.
Прабабушка действительно приехала в соседние Сольцы, где сейчас у временных опекунов проживает Ника — чтобы увидеть правнучку, встретиться с которой ей не дают уже почти три месяца.
Теперь конфликт переместился в суд. За тем, как закончится эта дикая история, следят уже далеко за пределами Новгородской области. Детский омбудсмен Львова-Белова направила в суд своего представителя, чтобы защитить приоритет кровной семьи.
Этот сюжет потрясает своей какой-то фатальной трагичностью. В 2024 году у 21-летней вологжанки Алины Останиной на СВО погиб муж — на руках осталась годовалая дочь Ника.
Молодая женщина тяжело переживала утрату, долго не могла прийти в себя, занималась оформлением выплат на мужа в Архангельской области, все это время ребёнок жил у ее бабушки Оли, довольно крепкой, моложавой женщины, бывшей спортсменки, в своей время служившей в Афганистане. При этом Ольга Михайловна Адамович была опекуном самой Алины вплоть до ее совершеннолетия и только в день гибели девушки — 16 января 2026 года, перестала быть опекуном и родного брата Алины — Димы, которому как раз исполнилось 18 лет.
В декабре 2025 года подруга Карина уговорила Алину переехать в небольшой город Сольцы Новгородской области — как она говорила, сменить обстановку. По словам крёстной Ники Дарьи Кривошеиной, Алина мечтала перебраться в Санкт-Петербург, но не имела на это достаточных средств, поэтому согласилась на поездку. «Карина была очень настойчивая. Именно она и уговорила Алину покататься на «ватрушке», привязанной к автомобилю. Есть видео: Алина отказывается, говорит, что боится, но та её уламывает. В итоге при 100 километрах в час ватрушка вылетела на встречку и обе погибли», — рассказывает Дарья.
Ольге Михайловне о смерти внучки стало известно на следующий день. Она сразу же заявила о намерении оформить опеку на правнучку и начала собирать документы, звонить чиновникам в Вологду и Великий Новгород. При этом, по её показаниям в суде, органы опеки с самого начала давали противоречивые указания: сначала речь шла о быстрой временной опеке (для этого требовался минимальный пакет документов), затем внезапно потребовали оформлять сразу постоянную — с полным пакетом справок, что затянуло процесс.
Дополнительно возникла путаница с жильём: сначала опека настаивала на одной квартире, где будет проживать девочка, затем изменила требования и потребовала обследовать другую. Всё это сопровождалось задержками и необходимостью несколько раз переделывать бумаги.
Как утверждает семья, органы опеки в Сольцах прекрасно знали, что прабабушка готовит документы, однако в это же время они, как выяснилось, рассматривали других кандидатов. Вернее, одного единственного — супругу главы администрации своего муниципального округа. Которая наскоро отучилась в ШПР (школе приемных родителей) со 2 по 16 февраля, 2 недели, хотя обычно процесс обучения там занимает не менее двух месяцев и 13 стандартных занятий.
По словам Ольги Адамович, вскоре ей прямо предложили передать ребёнка «более обеспеченным кандидатам». Она, естественно, отказалась. Она искренне любит правнучку и представить себе не может, что ту, в обход родной семьи, передадут каким-то чужим людям.
Самым тяжёлым для женщины стали первые дни после трагедии. Тело Алины не могли перевезти на малую родину и похоронить почти неделю — пока оформляли документы, транспорт, всё это время близкие жили в состоянии шока и полной растерянности. Совместить все это с оформлением опеки было делом почти невозможным. «Физически нереально рядом с гробом матери было везти маленькую девочку, конечно, если бы я знала, как они поступят, я бы просто села рядом с Никой и никуда от себя не отпустила», — говорит она.
Именно в эти дни, когда Ольга Адамович занималась документами и похоронами, девочку и передали под предварительную опеку супруге главы Солецкого округа Максима Тимофеева. При этом следует учесть, что сам Тимофеев как глава района является должностным лицом, курирующим соответствующую систему опеки на вверенной ему территории.
Лишняя приставка «пра»
Сейчас Ольга Адамович оспаривает передачу ребёнка в суде, настаивая, что она первой заявила о намерении оформить опеку, участвовала в жизни ребёнка с самого рождения, имеет все условия, в том числе материальные, для воспитания и содержания Ники.
Юридически ситуация осложняется тем, что по Семейному Кодексу РФ прабабушка оказывается не входит в перечень родственников с формальным приоритетом на опеку (в отличие от бабушек и дедушек) — чем и оправдывают свои действия сотрудники опеки Новгорода и Сольцов.
«Все дело в приставке «пра», которая якобы лишает меня права на приоритет. Я не бабушка, а уже прабабушка. Дело не в возрасте. Многие бабушки и в 70, и в 73 года становятся опекунами, это не является противопоказанием. Да, Семейный Кодекс не предусматривает, что могут быть такие молодые прабабушки, поэтому, видимо, и не указал их. Но независимо от приставки, хоть бабушка, хоть прабабушка – ведь это кровные родственники», — разводит руками Ольга Михайловна.
Есть и ещё некоторые нюансы, объясняющие ее важность в жизни Алины и Ники.
Так получилось, что именно Ольга Михайловна была официальным опекуном самой Алины, так как ее дочка Наталья родила ребёнка, когда ей не было 18, и Алину воспитывала бабушка.
Тем временем опека оправдывает свои действия тем, что осиротевшего ребёнка по закону можно передавать не только кровным родственникам, но и другим людям, которые способны обеспечить ему комфортные условия и стабильность. На суде чиновники отказывались признавать, что знали о желании бабушки забрать девочку и отрицали, что она им вообще звонила до середины февраля, хотя у Ольги Михайловны сохранились распечатки этих звонков.
По мнению родственников оформление затягивалось искусственно, чиновникам от опеки было известно о наличие кровной семьи и, тем не менее, они отдали ребенка чужим, но местным облаченным властью людям, можно сказать «по блату».
Те ссылаются , что на Нику, кроме Тимофеевых, не было никакой очереди из желающих, но такого просто не может быть — на здоровых маленьких сирот до трех лет с хорошими генами, как правило, большой спрос. Почему же приоритет отдали Тимофеевым? Чем они лучше родной семьи?
«Ника нас узнала»
Сами Сольцы, если честно, производят удручающее впечатление. По сути деревня. Старые дома, печное отопление, раздолбанный асфальт. Здесь даже весна выглядит как уставшая квартира, где давным-давно не было ремонта. Ветер гуляет меж покосившимися заборами…
Крестная Ники Дарья говорит, что до сих пор не понимает, что Алина забыла здесь…
«Я уверена, она вернулась бы домой через некоторое время, если бы не трагическое стечение обстоятельств», — горько вздыхает девушка.
А в Вологде у Ники — садик, где её до сих пор ждут, нормальные условия. Комната с игрушками. Любящие, близкие и родные люди.
Ника — не брошенный и не бедный ребёнок, как это пытаются представить. Она получает большую пенсию за погибшего отца. У нее квартиры в Вологде и под Вологдой.
Надо сказать, что дом в Сольцах, где сейчас проживает девочка, далеко не дворец и не особняк: он лишь чуть отличается от окружающих его строений в лучшую сторону, одноэтажный, обитый светлым сайдингом, за забором.
Сюда накануне суда пришли прабабушка и крестная. Хоть одним глазком увидеть девочку, по которой истосковалась душа.
«Мы приехали, когда они гуляли. В какой-то момент я обернулась — и увидела Нику.
Она стояла, смотрела в нашу сторону, — говорит Дарья. — Я пошла к ней. Не кричала, не бежала с истерикой — просто подошла ближе. И в этот момент она меня увидела. Она узнала меня. Я позвала: «Никушка». И она уже хотела сделать шаг ко мне…»
Но в этот момент, по словам девушки, опекунша схватила её и буквально утащила за собой.
Ника не заплакала. Она не испугалась.
«Она просто смотрела на нас. Но она стала какой-то другой за эти месяцы. Раньше она была такой болтушкой. А сейчас стояла и молчала. Я даже не уверена, что она не разучилась говорить от стресса. Раньше с ней Ольга Михайловна занималась и Алина, читали ей сказки про животных, книжки на английском, а как сейчас?»
Опекуны вызвали полицию. Якобы прабабушка чуть ли не попыталась «выкрасть» ребенка.
В итоге Ольге Михайловне и Дарье пришлось писать объяснительные. Из-за всей этой нервотрепки выспаться перед судом удалось плохо. Но выступили в суде обе вполне достойно.
«Если со мной что-то случится — позаботься о Нике». Алина не один раз мне это говорила. Словно чувствовала близкую смерть. А теперь… нам даже не дают увидеть Нику», — сказала на суде Дарья Кривошеина.
Прокурор ушел с суда
В аппарате уполномоченного по правам ребёнка при Президенте РФ Марии Львовой-Беловой, представители которого также выступили на суде в Новгороде, подтвердили, что история с передачей Ники Останиной под опеку получила широкий общественный резонанс, более десяти депутатов прислали запрос в защиту кровных родственников девочки, само дело находится на контроле, в том числе в рамках федеральной программы «Дети в семье», ориентированной на сохранение ребёнка в кругу близких.
При этом там подчеркнули: приоритетом остаётся воспитание ребёнка в родственной среде или среди значимых для него взрослых, с которыми у него сложились устойчивые эмоциональные связи. В аппарате также отметили, что у прабабушки отсутствуют формальные препятствия для оформления опеки, а длительное ограничение общения ребёнка с близкими может привести к утрате этих связей. В этой связи, как заявляют в ведомстве, ключевая задача — не допустить разрыва семьи и обеспечить соблюдение прав ребёнка на сохранение родственных отношений.
Тем временем Следственными органами СК России по Новгородской области продолжается расследование уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ ("Злоупотребление должностными полномочиями").
По версии следствия, должностные лица администрации Солецкого округа, зная о наличии родственника-кандидата, не приняли мер по информированию и содействию в оформлении опеки, поместив ребёнка в социальное учреждение, а позднее передав малолетнюю под опеку постороннему лицу, не имеющему преимущественного права.
В деле вообще много что интересного для правоохранительных органов: после того, как Нику перевезли из Сольцов в Великий Новгород, именно новгородская опека должна была полностью заниматься ее судьбой. Однако, по факту, контроль, судя по всему, остался за Сольцами: личное дело девочки находилось там же, через Сольцы шло взаимодействие с родственниками и другими регионами. В Новгород это дело передали лишь на несколько дней — непосредственно перед оформлением опеки 20 февраля 2026 года. И именно в этот момент такая независимая и беспристрастная новгородская опека формально приняла решение. Эта схема и позволила провернуть опеку с учётом того, что в Сольцах главой района является Максим Тимофеев — муж женщины, на которую и оформили опеку. В случае прямого оформления на месте именно он должен был бы подписывать соответствующее распоряжение, фактически передавая ребёнка в собственную семью, что безусловно было бы прямым конфликтом интересов, а так все гладко.
Настолько гладко, что сперва решение о возбуждении уголовного дела было отменено прокурором того же Солецкого района, в связи с чем органы следствия были лишены возможности применения необходимого комплекса процессуальных полномочий для защиты права малолетней и её родственницы.
Однако по указанию руководителя следственного управления СК России по Новгородской области уголовное дело возбудили.
Сейчас следствием устанавливаются все обстоятельства произошедшего, а также причины и условия, способствовавшие этой вопиющей и преступной ситуации.
…И если кто-то скажет — а такие голоса уже звучат — что чиновник «обеспеченнее» и потому может дать ребёнку больше, стоит напомнить несколько простых истин. Во-первых, сама жизнь у нас устроена так, что сегодняшние должности и статусы не гарантируют ничего пожизненно: вроде человек при власти, а завтра — может статься, уже на нарах, и таких примеров более чем достаточно. Сегодня этим людям понадобился чужой ребенок, а завтра что-то изменится в их жизни.
И если дело только в деньгах и материальных благах и возможностях — вы бы сами отдали своего сына или дочь, или внука с внучкой в более богатую и влиятельную семью только потому, что та якобы может дать ему больше? Деньги не заменят и не компенсируют любовь родного человека.
Но самое страшное — время. Потому что все понимают, как это работает. Проходит несколько месяцев, пока длится суд, а потом родственникам скажут:
«Ребёнок маленький и уже привык в новой семье, он вас не помнит, у ребенка новая жизнь. Разлучать уже нельзя. Это будет новая травма. В интересах Ники оставить ее у новых «мамы» и «папы». Вы же не хотите, чтобы девочка опять страдала…»
Такое уже бывало. И не раз. Когда прикрываются якобы интересами ребенка…
По данным сотрудника детского дома, Ника до сих пор не знает, что мамы больше нет. Как не знает, почему нет рядом с ней близкой и любящей бабули Оли, точнее, прабабушки, крестной и дяди. Просто кто-то за всех по странному разумению решил, где кому и с кем жить, кому кого растить и любить, а кому вычеркнуть из жизни и вырвать из сердца родную кровинушку. Ни у кого не укладывается в голове поведение новоявленных опекунов малышки, вцепившихся в нее такой «мертвой хваткой» и не отдающих ребенка родным людям. И если действительно опекунами движет широта души, дарить добро, заботу, любовь, жажда сделать счастливым другого пусть и чужого маленького человечка, то, что, в Новгородской области или во всей нашей огромной стране нет детей-сирот, вообще оставшихся без попечения родителей и родных, не менее, а может и более нуждающихся в любви, заботе и ждущих своих новых мам и пап. Или здесь вопрос в другом?
Судебное разбирательство по делу Ники Останиной перенесли на 21 апреля по ходатайству органа опеки, опека потребовала обязательного присутствия прокурора.