Всё уперлось в карту. Иран перекрыл Ормузский пролив — узкую впадину, через которую проходит каждый пятый баррель нефти в мире. Саудовская Аравия не может вывезти свой товар. В итоге с рынка исчезло 20 миллионов баррелей в сутки. Как объясняет Александр Шнейдерман, финансовый эксперт из «Альфа- Форекс», это крупнейший шок предложения в современной нефтяной истории, превосходящий по масштабу предыдущие крупнейшие кризисы. Проще говоря, нефти стало физически меньше. И рынок отреагировал мгновенно: цена поползла вверх.
Но пролив закрыт до сих пор. Тогда почему 119 долларов сменились на 88 в тот же день? Оказывается, танкеры останавливают не только ракеты, но и обещания. По словам эксперта, откат с 119 до 88 произошёл исключительно на словах: Трамп заявил, что война практически закончена, и этого оказалось достаточно, чтобы армия алгоритмических трейдеров и спекулянтов развернула позиции.
Значит ли это, что кризис отменился? Нет. Физически пролив по-прежнему закрыт. Запад пообещал выбросить на рынок 300–400 миллионов баррелей из стратегических резервов, но это не панацея. Александр Шнейдерман поясняет: стратегические резервы — инструмент временного сглаживания, а не замена поставкам. При потере 20 миллионов баррелей в сутки даже максимальный выброс резервов даёт паузу на 3–6 месяцев. После исчерпания резервов страны будут вынуждены их пополнять через рынок.
Что дальше? Эксперт выделяет три сценария. При быстрой деэскалации и открытии пролива цена может скорректироваться до 75–85 долларов. Базовый сценарий на ближайшие недели при сохраняющейся неопределённости — консолидация в диапазоне 85–100 долларов, когда рынок балансирует между физической реальностью закрытого пролива и разговорами о близком мире. При эскалации — новых ударах, атаках на НПЗ региона или расширении конфликта — возврат к 110–120 долларам и выше произойдёт быстро. Для ориентира: максимум июля 2008 года составлял 147,5 доллара, марта 2022-го — 138. При полноценной блокаде Ормузского пролива без резервной компенсации уровень 125–135 долларов в краткосрочной перспективе перестаёт выглядеть фантастикой.
В этом ценовом хаосе есть и плюс для России. Обычно нашу экспортную нефть марки Urals продают с дисконтом эталонному сорту Brent — то есть со скидкой, потому что покупателей мало, в основном, это Индия и Китай. Но когда ближневосточная нефть исчезает с рынка, азиатские гиганты начинают, образно говоря, хвататься за всё, что плывет. Как поясняет Шнейдерман, дисконт к Brent сохраняется, но сужается в моменты острого дефицита — крупные азиатские покупатели, лишённые ближневосточной нефти, резко повышают интерес к российским поставкам через альтернативные маршруты. И никакие санкции их при этом не останавливают...
Цены на нефть сейчас зависят не от количества вышек, а от одного иранского пролива и одного американского заявления. Рынок болтает, как щепку в шторме. Для потребителей это значит одно: пока политики играют в войну и мир, цены на заправках и в магазинах будут прыгать вслед за баррелем. И к этому стоит быть готовым.
