Сегодня в России насчитывается уже около ста тысяч служебных собак. Это разыскные, патрульные, поисковые, конвойные животные и даже собаки-детекторы. Одна из таких — немецкая овчарка по кличке Алан из Твери, которая верой и правдой служила на благо нашей родины, пока не захворала. И ее хозяйка — полицейский-кинолог Татьяна Луговкина — приняла решение уйти со службы и выхаживать пса. История верной службы и большой дружбы — в материале «МК».
Первое знакомство
Заволжский район Твери, раннее утро. Из небольшого кирпичного дома к нам выходит Татьяна и широко улыбается. Рядом с ней — верный Алан (немецкая овчарка) и его подруга Белка (русский спаниель).
«Что я вам могу рассказать? Вряд ли что-то интересное, я обычный человек. Да и сфотографировать собак будет непросто, сейчас поймете почему», — оправдываясь и очень смущаясь, говорит кинолог.
Собак и правда сфотографировать очень сложно — это двое непосед: Алан подбегает на секунду, пока я внимательно разглядываю его, утыкается теплым носом в ладонь, слегка взвизгивает и снова мчится по своим собачьим делам. Его «сестра», которая появилась у Татьяны сравнительно недавно, более тактильна, но в прыти явно не уступает Алану. Мы начинаем разговор, но тут резко что-то врезается в ногу. Больно! Оборачиваюсь и вижу те самые преданные карие глаза, приглашающие поиграть: в зубах у Алана не то чтобы палка, скорее целый сук, который уперся мне в колено.
«Почти бобер, — шутит Татьяна. — Он очень любит играть с палками».
«Вообще с самого начала я была полицейским, потом командиром отделения в роте. Так получилось, что мне ненадолго предложили поработать кинологом. Чисто случайно — уверена была, что на пару месяцев. Но так понравилось, что задержалась надолго», — говорит девушка.
Историю знакомства с Аланом вряд ли можно назвать банальной: «В первый день мне сказали, что мы едем в Центр кинологической службы, там ждет собака. Конечно, ее сначала придется выбрать по ряду критериев (постановка, эмоции, состояние шерсти и наличие «животика»), что я с коллегой и пыталась сделать. Но потом все произошло само: на регистрацию повезли всех семерых щенков (хотя мы выбрали двух), и тут ко мне подошел он. Я возвращаю карапуза на место, а он опять на руки лезет и давай лизаться. В итоге Алан сделал свой выбор, а я изменила свой — не в пользу критериев, а в пользу эмоций. И не ошиблась», — вспоминает Татьяна.
Мимо бегает Алан, радуясь прогулке. Спрашиваю: «А в детстве он себя так же вел?». «Так же. У него всегда было шило в одном месте, — смеется девушка. — Он все время куда-то бежит, ему все интересно. Сейчас он, правда, устает быстро».
Служба
Несмотря на неформальное требование содержать собак в вольерах, допускается написание рапорта на то, чтобы забрать подопечного домой. Что и сделала Татьяна — не хотела оставлять Алана одного. А вдруг недокормят, недотренируют.
«Я плохой кинолог — «очеловечиваю» собаку. Дома Алан сразу стал членом семьи. Мы и в квартире вместе были, и на службу вместе пешком ходили, порой по нескольку десятков километров в день», — вспоминает Татьяна.
Как только пес подрос, его стали готовить сначала на следовую работу — грубо говоря, учили брать след. И если потом Алан «перепрофилировался», то по следам у него тоже оказались отличные наработки с самого начала.
«Однажды для поиска пропавшего почти месяц мужчины привлекли кинологов. Это было первое неформальное задание Алана. Нам показали дом, где жил пропавший, чуть позже я поняла, что мой пес взял след в лесу. Алан странно вел себя — забегал вперед, возвращался, словно звал меня, будто бы что-то нашел. Когда я подошла к дереву, то увидела висящего человека…» — рассказывает Татьяна.
Потом Алана ввиду служебной необходимости переучили на поиск и обнаружение как взрывчатых веществ, так и взрывных устройств. Выезды стали ежедневными, но если для полицейских это мероприятие серьезное, то для дрессированной собаки, говорит Татьяна, лишь игра. Наверное, если представить, что в голове у собаки, то это выглядело бы так: «мы приехали поиграть, еще и вкусняшку дадут».
«Он садится или ложится (замирая) при обнаружении взрывчатки в зависимости от положения устройства. Если низко — то ляжет рядом и будет указывать мордой, если высоко — то может подняться на лапы, если взрывчатка расположена на среднем уровне — может и сесть. Но в любом случае будет находиться рядом, замрет и не шелохнется, ведь собаке запрещено контактировать с обнаруженным объектом. Это может привести к детонации и гибели. Причем для верности обнаружения собака проходит дополнительный круг, может быть вызван и второй кинолог, и только потом информация докладывается в опергруппу», — рассказывает Таня.
Практики по поиску взрывчатых веществ, по словам Татьяны, у Алана было очень много: «В доковидное время лишь в один день могло быть по 16 вызовов, а после 2022 года это число только увеличилось. Алан работал и на общественных мероприятиях (на любое событие в городе привлекается кинолог, который вместе с собакой обследует территорию. — Прим. ред.), и на выборах, на саммитах, на крупнейших форумах (в том числе и на ПМЭФ-2022), Алан работал даже на чемпионате мира по футболу в Москве в 2018 году. В общем, жил насыщенной жизнью. Дома у него лежит несколько наградных розеток за победу в выставках. Алан достиг хороших результатов, на его счету есть и найденное оружие».
Не обошлось и без командировок. Татьяна вместе с подопечным дважды была на Кавказе: «В основном мы стояли на КПП, и главной задачей являлась охрана общественного порядка и безопасности. Досматривался весь проезжающий транспорт».
Но однажды после такой поездки Алану стало плохо...
Списание
Девушка уверена, что к болезни Алана привела совокупность факторов: физические нагрузки, плохая вода в командировках и, может быть, смена корма. Возможно, и персональные особенности собаки. Видно, что говорить о том, как все начиналось, ей совсем не хочется — сразу меняется голос.
«Вроде и кормишь хорошо, и витамины даешь. Но все проявлялось постепенно. Так, уже по возвращении из командировки начались проблемы с глазами, обратились к ветеринару. Сначала ему поставили почечную недостаточность, и дальше печальный пазл начал складываться воедино», — вспоминает Татьяна.
За полгода до вынужденной «пенсии» Алана стали лечить препаратами: девушка весь свой отпуск тратила на уколы и уход за лохматым коллегой. Листок с назначениями был огромный: дома появились десятки шприцов, таблетки, микстуры и многое другое. «Тогда он и начал «жаловаться» на лапы. Ему реально стало тяжело служить (после первого курса лечения мы вернулись на работу). В тот период — а это был 2022 год, непростое время в плане «ложных минирований» — было много выездов в торговые центры и образовательные и социальные учреждения.
Однажды мы вышли на службу, а он не может идти, лег и встать не может. У меня сердце в пятки ушло. Тут же сорвались с работы к ветеринару, который поставил суровый диагноз — прогрессирующая болезнь суставов. А кроме того — хроническую почечную и печеночную недостаточность и ряд других заболеваний».
В итоге Алан, как следует из официального документа, был признан негодным к службе: «выбраковывается и подлежит безвозмездной передаче частному лицу».
Но итог этой собачьей истории — счастливый. Алан достойно завершил свою службу в июне прошлого года и по традиции мог бы отправиться к чужим людям, но Татьяна приняла единственно верное для нее решение. Вместе с Белкой Алан в семье Татьяны — теперь полноправный член.
«В кинологии я вряд ли останусь, — говорит девушка, — жизнь так крепко связала меня с Аланом, что работать с другим компаньоном я не готова».
… Мы прощаемся. Открывая багажник редакционной машины, замечаю рядом чей-то очень любопытный черный кожаный нос. Видимо, Алан решил удостовериться, что и с нами все будет хорошо, и в машине не таится никакая опасность.
«Ко мне! — зовет Алана Татьяна. — Смотрите, сейчас еще с вами уедет, поработать захотел, видимо», — смеется она.
Алан радостно возвращается к хозяйке. Наступило время завтрака, и пора идти домой. А то Белка съест и его порцию, правда, он как истинный джентльмен все равно ей как женщине уступит.
«МК в Твери»
