Психологи, между тем, отмечают, что возвращение к мирной жизни после участия в боевых действиях часто становится серьезным испытанием для психики человека. О том, как может проявляться посттравматическое стрессовое расстройство и чем это грозит, мы поговорили с психологом Софией Зориной.
Алексей Асылханов пропал среди бела дня 3 апреля. Вышел из дома на улице Фестивальной, сказал жене, что идет на работу в техникум агротехнологий и сервиса, где преподавал ОБЗР («Основы безопасности и защиты Родины» — новый предмет, который с 1 сентября 2024 года пришел на смену привычному всем ОБЖ («Основы безопасности жизнедеятельности»).
Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как он садится в машину на пассажирское сиденье, предварительно обменявшись рукопожатием с водителем. И они уезжают. Отследить их дальнейший путь не удалось. (Или удалось, но информация скрывается в интересах следствия).
С собой у Алексея была сумка и пакет. Он взял из дома документы, но намеренно оставил мобильный телефон. Жена Алексея Валерия говорит, что никаких распрей и конфликтов в семье не было. Они оба с нетерпением ждали появления на свет первенца, Валерия находится на пятом месяце беременности.
Алексей — старший сын в многодетной семье. У него есть брат и три сестры. Срочную службу проходил в качестве механика-водителя в воинской части Военно-воздушных сил. После увольнения в запас работал трактористом в колхозе. Осенью 2022-го в ходе частичной мобилизации попал на СВО. Воевал в составе разведывательной роты 331-го гвардейского ударного парашютно-десантного полка 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии на херсонском, краснолиманском, соледарском направлениях, а также в Серебрянском лесничестве.
В феврале 2024-го разведчик-оператор БПЛА Алексей Асылханов был тяжело ранен. В госпитале ему ампутировали правую ногу. За время участия в спецоперации он уничтожил 15 вражеских танков, 50 бронированных машин и несколько десятков боевиков ВСУ. 9 декабря 2024 года в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца президент Владимир Путин вручил Алексею «Золотую Звезду» Героя России. Также в его копилке: медали «За отвагу», «За боевые отличия», «Участнику специальной военной операции», «За стойкость и решимость» (награда Главы города Юрги).
В СУ СК по Кузбассу сообщили, что дело расследуется по статье 105 УК РФ «Убийство».
— Для меня ситуация с Алексеем Асылхановым, к сожалению, не выглядит чем-то из ряда вон выходящим, с точки зрения психологии боевого стресса, — говорит психолог. — Она выглядит пугающей и необъяснимой для гражданского человека, но печально закономерной для того набора травмирующих факторов, с которыми сталкиваются военнослужащие. История Алексея стала публичной, благодаря его статусу, а сколько таких историй осталось за кадром, когда речь идет о бойцах, не попавших в поле зрения камер...
Как говорит психолог, она видит тут комплекс факторов, наслаивающихся один на другой.
— На примере Алексея Асылханова хочется обратить внимание на три глобальных момента. Первый — это «вина выжившего», осложненная публичным признанием. Алексей потерял на фронте друзей, сослуживцев, потерял ногу, но при этом получил высшую награду и колоссальное внимание СМИ. Психика человека, пережившего экстремальный опыт, часто дает сбой именно в момент контраста: «Я здесь, в тепле и почете, а они — там, в земле, или продолжают воевать».
По словам специалиста, чувство, что ты «недостоин» этой жизни и этой славы, разъедает изнутри сильнее любого открытого конфликта.
— Любая медаль имеет две стороны, даже награда Героя России: Алексей простой парень, который отправился на СВО по мобилизации и из чувства долга перед Родиной. Не за награды, не за славой, а во имя справедливости, поэтому медийность, последовавшая за наградой, могла стать еще и моральным грузом. У нас в целом все еще жив миф о том, что мальчики не плачут, не просят помощи, не испытывают боли, а звание Героя могло давать ощущение обязательств быть «стальным», не иметь права на слабости.
Как говорит психолог, когда ты внутри чувствуешь боль и пустоту, а снаружи все ждут от тебя улыбки и рассказа о подвиге, наступает момент, когда проще исчезнуть физически, чем признаться, что ты способен испытывать чувства.
— Второй момент — это «тихая» симптоматика посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). У нас в обществе до сих пор ПТСР ассоциируют с агрессией, пьянством или громкими скандалами. Но это опасное заблуждение. Самая коварная форма посттравмы — это избегание и отчуждение. Человек замыкается, он перестает делиться переживаниями, ему кажется, что «гражданские» его не поймут. Потеря конечности — это не только физическая травма, это глубочайшая психологическая рана, связанная с потерей себя. Часто слышу от ребят в терапии, даже от тех, у кого нет физических последствий: «Я больше не тот, я стал другим человеком».
И вот это желание молча взять сумку и уйти в никуда — это, по мнению специалиста, в том числе симптом тяжелой депрессивной фазы ПТСР, попытка сбежать от невыносимой реальности, где ты больше не чувствуешь себя самим собой.
— Третий момент — это разочарование и стигма обращения за помощью (внутренний барьер, который мешает людям обращаться за помощью — из-за страха, что их осудят). Вернувшись с передовой, ребята часто видят мир в черно-белом свете. И любое несовпадение ожиданий с реальностью рождает отторжение. Кому-то кажется, что тыл живет слишком беззаботно, кому-то — что его заслуги уже забыли, а кто-то разочаровывается в самом себе, столкнувшись с бытовой беспомощностью.
Но самое страшное, как говорит психолог, это установка: «мужик должен справляться сам».
— Для военнослужащего, тем более Героя России, прийти к психологу и сказать: «Мне плохо, я не вывожу» — это зачастую равносильно подвигу, на который у них просто не остается душевных сил. Бутылку открыть проще. Уйти молча — проще. Не надо ничего объяснять, не надо видеть жалость в глазах близких.
По словам специалиста, история Алексея — это жесткое напоминание о том, что психологическая помощь нужна не только тем, кто «буянит», но в первую очередь тем, кто молчит.
— Очень важно и нам, как обществу, и ребятам, менять отношение к психологической поддержке. Не ждать грома, а работать на опережение. Профилактика — лучшая поддержка и помощь: идти не потому, что плохо, а идти, чтобы было хорошо. Не ждать, когда близкий попросит о помощи, а самим предлагать сходить к специалисту.
Как говорит психолог, сила — это не только умение терпеть боль, но и умение попросить о помощи.
— А я со своей стороны буду очень надеяться, что Алексей просто взял паузу и воспользуется ею, чтобы сохранить себя и вернуться домой, где его ждут и любят.
В то же время, жена Алексея, Валерия, не верит в то, что у мужа было стрессовое расстройство или потеря памяти, говорит, что он был в хорошем настроении, оптимистично настроен, всех помнил.
Следствие хранит молчание. Но так или иначе, помимо психологического срыва, обсуждается криминальная версия (похищение украинскими диверсантами и другими врагами), добровольный уход (чтобы скрыться от проблем или взять «паузу» в отношениях с женой), возвращение на СВО, несчастный случай (конфликт), бытовая (загул).
Близкие Алексея, в свою очередь, настаивают на том, что у него не было врагов, долгов и конфликтов, и что такое поведение для него абсолютно нехарактерно.
