Мы отмечаем годовщину знаменательных событий, когда неожиданно для всего мира и для нас самих произошел массовый выход на улицы москвичей, поддержанный гражданами многих российских городов, — реакция на игнорирование властями права народа на смену власти путем выборов.
В течение полугода в обществе царило радостное оживление: казалось, что власти должны пойти навстречу обществу, хотя бы ради гражданского мира в стране. Но 6 мая, выйдя на очередной мирный митинг, согласованный с властями, его участники стали жертвами спланированной провокации: чем больше у меня информации о событиях этого дня — тем очевиднее, что это была именно продуманная заранее провокация. Цепи ОМОНа перегородили дорогу к месту митинга на самых подступах к Болотной площади, оставив огромной колонне лишь узкий проход к месту назначения. Те, кто оказались впереди (т.е. те, кто пришел на митинг пораньше), уперлись в неожиданную преграду. Те, кто были сзади, не подозревая о возникшем препятствии, продолжали идти вперед. Итог: давка, сумятица, когда голова колонны уперлась в цепь омоновцев. Похоже, замысел тех, кто приказал перегородить путь шествию, был в том, чтобы получить основание для расправы с митингующими, запугать их, да и не только их, и сбить таким образом протестную волну.
Однако массовых беспорядков не получилось, Были лишь отдельные стычки с омоновцами и полицейскими, набросившимися на шедших впереди участников митинга. В результате под следствием оказались 15 человек. Затем к ним произвольно присоединили еще троих как якобы организаторов массовых беспорядков, которых, повторяю, не произошло.
Ведь что такое «массовые беспорядки»? Закон определяет это совершенно четко: массовые беспорядки сопровождаются «насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления представителям власти» (ст. 212 УК РФ).
Юристы объясняют: чтобы назвать произошедшее массовыми беспорядками, недостаточно одного или двух перечисленных в законе признаков, нельзя просто отделаться констатацией, что имели место «насильственные действия», нужна их конкретизация и необходима их совокупность.
Уполномоченный по правам человека в РФ В.П.Лукин, находившийся в самой гуще событий, опубликовал официальный доклад, в котором определенно заявил: массовых беспорядков 6 мая не было.
Почему же для властей так важна юридическая квалификация событий 6 мая как массовых беспорядков? Потому что участие в массовых беспорядках, а тем более их организация — это тяжкое преступление, и наказание за него соответствующее (до 10 лет заключения). Кроме того, это оправдывает жестокую расправу с участниками митинга 6 мая перед общественным мнением Запада: у них тоже массовые беспорядки (но настоящие, а не выдуманные) тоже наказуемы. Поэтому следователи упорно ищут возможность обвинения хотя бы в порче имущества. А травмы, нанесенные участникам митинга полицейскими, вообще не хотят рассматривать, хотя среди них есть серьезно пострадавшие.
Именно вследствие предвзятости следствия по делу проходят как пострадавшие 42 полицейских и только двое участников митинга, хотя к врачам «скорой помощи» обращалось гораздо больше людей.
Очень многое указывает на то, что над арестованными участниками митинга 6 мая готовится показательный процесс с жестокими приговорами. Это и целый пакет законов, выпущенных Государственной Думой и ограничивающих наши конституционные права: право на мирные митинги, право на создание организаций, право на свободу критики, стеснения в пользовании Интернетом и т.д.; демонстративно жестокие приговоры на недавних судебных процессах политического характера — Татьяне Осиповой и девушкам Pussy Riot; жестокий приговор одному из осужденных по делу о «беспорядках» 6 мая Лузянину, которому должны были вынести мягкий приговор уже потому, что он пошел на сделку со следствием, а ему влепили 4,5 года лишения свободы; это и намерение следствия переквалифицировать без всяких к тому оснований обвинение на более тяжелую статью арестованному по делу 6 мая Косенко, относительно которого нет свидетельств его участия в стычках с полицией, а ему грозят 10-летним заключением, если он будет возражать против помещения в психиатрическую больницу, где могут держать вообще всю жизнь.
На митингах, прошедших в течение этого года, каждый раз как первое общее требование выдвигалось освобождение политических заключенных. Вот эти 18 привлеченных по делу 6 мая — и есть те самые политзаключенные. По-моему, сейчас в этом требовании следует ставить на первое место их, а затем остальных.
Почему следует выделить именно этих политзэков? Потому что суд над ними начнется скорее всего перед Новым годом или в первых числах января в расчете властей на то, что в это время многие будут в отпуске, и не будет большого общественного резонанса. И если допустить, что он пройдет без особого шума, то нас всех ждет трудная жизнь в полицейском государстве.
Я хорошо помню сталинское время, когда показательные процессы предшествовали ужесточению режима и оправдывали это ужесточение. Наши власти не особо изобретательны, они действуют по старым советским образцам. Нас хотят запугать. Ведь среди этих арестованных есть такие, кто впервые вышли на улицу, зная по опыту прежних таких мероприятий, что все согласовано с властями и что все пройдет так же мирно, как предшествующие митинги.
Что можно сделать для участников предстоящего судебного процесса?
Этот процесс готовился тщательно и с большим размахом. Со всей страны были собраны следователи, которые опросили более 1500 человек, чтобы доказать, что 6 мая имели место массовые беспорядки.
Не было применено огнестрельное оружие? Не было вооруженного сопротивления? Но была порча имущества! Какого имущества? А вот каски у омоновцев пропали, у некоторых обмундирование было повреждено — порвано, испачкано. Туалетные будки были перевернуты! И поджоги будут фигурировать. Не случайно один из двух участников митинга, признанных пострадавшими, получил ожог ноги «коктейлем Молотова», неизвестно кем кинутым, — пострадавший этого не видел. Смешно? Не очень. Нашему суду этого будет достаточно, чтобы признать произошедшее массовыми беспорядками.
Участники митинга, вне зависимости от того, видели ли они действия кого-то из обвиняемых, могут свидетельствовать: находясь на митинге они никаких массовых беспорядков в их юридическом определении не наблюдали. Свидетельства, собранные следователями при опросе свидетелей, могли содержать нужные обвинению утверждения: это могут быть свидетельства полицейских, свидетельства запуганных и сбитых с толку участников митинга и просто провокаторов, которые, возможно, и на митинге-то не были. Защита должна иметь возможность противопоставить этим свидетельствам в разы больше свидетельств очевидцев, которые расскажут, что было 6 мая на подступах к Болотной площади на самом деле. Эти свидетельства можно направлять по электронной почте в Московскую Хельсинкскую группу (mhg@mhg.ru), почтовый адрес 107045, Москва, абонентский ящик 18. И на адрес Движения за права человека (bukvareva@yandeks.ru), почтовый адрес Движения — 125009 Малый Кисловский пер., д. 7, стр.1. офис 21.
Есть и другие возможности помочь арестованным: собирать деньги на адвокатов, на передачи в СИЗО, на поддержку семей, оказавшихся из-за ареста кормильца без средств к существованию.
Можно каждый день у тюрьмы, у Следственного комитета, на месте событий около Болотной площади выходить с одиночным пикетом (это разрешено законом, на это не нужно специального разрешения) с портретами арестованных. Можно в Интернете и другими способами собирать подписи в их защиту. Нужно устраивать собрания, митинги, концерты с этим требованием. Нужно в Интернете и в готовых к этому СМИ в течение оставшегося до суда времени постоянно писать, говорить, показывать имеющиеся видеоматериалы о событиях 6 мая, как можно шире распространять правду о том, что 6 мая не было массовых беспорядков, а было немотивированное нападение ОМОНа на участников мирного митинга и вызванное этим внезапным нападением сопротивление. Кое-что из этого делается, но эти действия необходимо резко активизировать.
Общество сейчас пребывает в некоторой растерянности после того, как огромные митинги не склонили власть к диалогу с гражданами, а наоборот, вызвали лихорадочное изготовление законов, направленных против гражданской активности и подготовку показательного судебного процесса. Никто не знает, какие еще мирные средства все-таки могут воздействовать на власть.
Я тоже этого не знаю. Это нам вскоре жизнь подскажет. Но что мы все должны делать сейчас, немедленно, очень активно, для меня очевидно: нельзя допустить жестокой расправы над арестованными за события 6 мая. Это наша общая забота — и правозащитников, и Координационного комитета оппозиции, и Комитета 6 мая, и Белой ленты, и всех участников митингов, и вообще всех, кому не наплевать на то, «что же будет с родиной и с нами».
