Так что из двух - «никогда не стоит слишком рано говорить о победе» или «мы победили»? Трамп пытается выбрать и то, и то и в результате попадает пальцем в небо — в небо Ирана, в котором, согласно заявлению президента США, якобы закончились цели для американских военных ударов. На самом деле они, разумеется, отнюдь не закончились. Что закончилось, так это имеющийся у самого Трампа запас оптимизма, запас его уверенности в том, что, поддавшись в очередной раз своим инстинктам, он поступил правильно.
Газета The New York Times опубликовала статью вот с каким заголовком: «Как Трамп и его советники неправильно оценили реакцию Ирана на войну». Слово «как» в этом заголовке имеет уже скорее историческую и познавательную ценность. А вот содержащийся в нем диагноз — надменный американский лидер и его окружение рассчитывали на совсем иной результат своих ударов — напротив, очень точно описывает текущую политическую ситуацию. Трамп времен своего второго срока привык в сфере внешней политики к легким победам, к легкой добыче, которая сначала немного сопротивляется «для порядка», но потом быстро сдается.
Иран ведет себя совсем не как легкая добыча. И это вводит Америку Трампа в состояние ступора. Вашингтон не очень понимает, что ему делать дальше и судорожно пытается нащупать то, что на политическом жаргоне называется exit strategy («стратегию выхода»). Политические инстинкты президента США говорят ему: объявляй о своей грандиозной победе и переключайся на что-то другое. Трамп пытается это сделать. Отсюда растут корни его путанных высказываний о том, что Америка «выиграла пари» и победила уже «в первый час конфликта». Но пока в Ормузском проливе говорят нефтяные танкеры эти хвастливые заявления прямой наводкой бьют по репутации Трамп как «гениального сумасшедшего», безумца, у которого тем не менее все получается.
И все сейчас на самом деле сводится вот к какому вопросу: сколько еще будет длиться это «пока»? Сколько еще Иран не будет давать Трампу возможность отползти? Датский министр энергетики выступил сейчас со страстным призывом к гражданам: «Если есть какое-то энергопотребление, без которого вы можете обойтись, если нет крайней необходимости садиться за руль, не делайте этого». Если конфликт Америки и Ирана быстро — или хотя бы относительно быстро - закончится, то это заявление останется в истории как любопытный курьез. Если же нет, то его стоит воспринимать как предвестник того, что ждет большую часть Европы.
На фоне пылающего Ближнего Востока руководство Европейского союза продолжает говорить «нет» российским энергоносителям и выступает со странно звучащими заявлениями о необходимости продолжать давить Москву ценовым потолком. Думаю, что это объясняется тем, что у Европы есть некий запас прочности и надежда на то, что все удастся оперативно разрулить. Но если эти надежды не оправдаются, то на горизонте замаячит призрак 1973 года — времени, когда Ближний Восток наказал Запад за поддержку Израиля, устроив ему энергетический и ценовой шок. Не знаю, до какого момента Европа будет по примеру Нины Андреевой отказываться «поступиться принципами». Но в любом случае поступиться ей — и не только ей - придется очень многим.
Другое дело, что мы не можем адекватно оценить тот запас прочности, который имеется (или не имеется) у Ирана. В Тегеране официально подтвердили, что новый верховный лидер этой страны ранен. И сам Иран тоже ранен - и в символическом, и в самом что ни на есть физическом смысле. Однако отказ от сопротивления — и от той специфической формы обороны, коим является наступление — чреват для Тегерана тем, что его или добьют, или, как минимум, постараются добить.
Мы можем лишь предполагать, как видится ситуация из того бункера или секретного убежища, в котором скрывается Моджтаба Хаменеи. Однако, если смотреть из Москвы, все выглядит так: время пока (и снова это «пока»!) работает на Иран. Трамп поставил сам себя на счетчик и никак не может за этим счетчиком угнаться.
Читайте материал: Трамп позвонил Путину в роли просителя: количество козырей в рукаве Кремля резко увеличилось
