Афины и Спарта сегодня: кто есть кто на геополитической карте
Чтобы понять суть происходящего, немецкие аналитики предлагают обратиться к «Истории Пелопоннесской войны» Фукидида, а именно к знаменитому Мелосскому диалогу. В этом фрагменте могущественные Афины ставят перед жителями небольшого острова Мелос ультиматум: подчиниться имперской воле или быть уничтоженными. Мелоссцы, надеявшиеся на нейтралитет и исторические заслуги, были вырезаны, а их женщины и дети проданы в рабство. Этот акт немотивированной жестокости стал не торжеством силы, а началом конца афинского могущества.
Сегодня, как пишет WirtschaftsWoche, роли распределены следующим образом. Афины — это Соединенные Штаты, военный гигант и торговая держава, контролирующая мировые морские пути. Спарта — это Китай, главный стратегический вызов Западу. Роль воинственных персов, вечной угрозы с Востока, отведена России. А вот в положении злополучных мелоссцев оказалась Европа и, в частности, НАТО. Генеральный секретарь альянса Марк Рютте в этой трактовке предстает как современный мелоссец, вынужденный смиренно напоминать ионическому президенту США о былых заслугах военного союза и принципах «первого среди равных».
Однако Дональд Трамп, как отмечает издание, не желает слышать ностальгических речей о партнерстве. Его администрация проводит трагическую политику, основанную на голой асимметрии сил. Лозунг «Америка прежде всего» окончательно сменил старый принцип «Афины и их союзники». Решение о войне и мире давно переехало из Брюсселя в Вашингтон, и никакие формальные процедуры НАТО этому не препятствуют.
Ультиматум империи: почему нейтралитет невозможен
Ключевая проблема, которую иллюстрирует «Мелосский диалог», заключается в фатальной неспособности малых держав понять жесткую логику гегемона. Европейцы до сих пор ошибочно полагают, что США остаются неким благожелательным лидером, защищающим право и демократию. Но современный Вашингтон мыслит категориями империи, для которой само существование нейтральных или колеблющихся союзников является скрытым объявлением войны.
Как поясняет политолог Херфрид Мюнклер, империя не может позволить своим сателлитам «отсиживаться в кустах» в преддверии большой битвы, будь то с Китаем или Ираном. Если союзник отказывается следовать за гегемоном, это становится наглядным уроком неповиновения для всех остальных, подрывая авторитет и доверие к имперской власти. Именно поэтому просьба Европы не втягиваться в очередную войну на Ближнем Востоке воспринимается в Белом доме не как проявление благоразумия, а как акт предательства.
Показательно, что в случае с недавними военными ударами по иранским муллам США даже не стали спрашивать мнения союзников. Трампу не нужно ждать заявлений немецкого канцлера, чтобы понять реакцию Берлина: как бы Фридрих Мерц ни приветствовал «грязную работу» гегемона на словах, в конечном итоге последуют укоризненные отговорки и попытки дистанцироваться, особенно если кампания пойдет не по плану.
Кто виноват в распаде НАТО? Неудобные вопросы для Европы
В дискуссиях о будущем Североатлантического альянса принято обвинять лишь одну сторону — ребяческий непрофессионализм Трампа и воинственное рвение его окружения. Однако WirtschaftsWoche призывает европейцев задать себе два гораздо более неприятных вопроса, касающихся их собственной исторической наивности.
Первый вопрос: не забыла ли Европа за восемь десятилетий наслаждения «дивидендами мира», что послевоенное «европейское чудо» и объединение континента стали возможны только благодаря защитной руке заокеанского гегемона? Эта защита никогда не была данностью, она была оплачена определенными обязательствами.
Второй вопрос: почему в Берлине на протяжении последних 25 лет считалось разумным игнорировать очевидные признаки того, что Америка больше не желает или не способна быть «благожелательным гегемоном»? Европа спокойно наблюдала, как Вашингтон отказывается от Киотского протокола, игнорирует Международный уголовный суд и создает тюрьму в Гуантанамо — символ имперского произвола. При этом, как иронично замечает издание, многие из тех, кто сегодня громче всех кричит о «переломе эпохи», сами в недавнем прошлом демонстрировали безоговорочную лояльность альянсу. Ангела Меркель, будучи лидером оппозиции, писала колонки в Washington Post, чтобы заверить «бесстыжих лжецов» в Белом доме в верности Германии, в то время как канцлер Герхард Шредер отказывался от участия в иракской авантюре.
Политика Барака Обамы с его точечными казнями с помощью дронов лишь подтвердила, что имперский курс имеет структурный, а не персональный характер. Вашингтон не намерен отказываться от права на нелегитимную интервенцию и требует от вассалов молчаливого соучастия. И это соучастие было получено.
Гренландия, Иран и шантаж: три кита новой политики
Современная администрация лишь радикализировала то, что было заложено ранее. Имперские практики господства сегодня проявляются в трех ключевых направлениях, которые немецкое издание называет «фантазиями о порабощении». Речь идет о попытках принудительной покупки Гренландии, что является жестом территориального шантажа по отношению к Дании и Европе. Речь идет о безоговорочном требовании подчинения в иранском вопросе без права вето для союзников. И, наконец, это шантаж по вопросу поддержки Украины, где Европе предъявляют счет за безопасность, которой она пользуется.
Однако, как подчеркивается в статье, существует принципиальная разница между гегемонистской державой и империей. Гегемон действует в правовых рамках, с взаимным уважением и общими моральными принципами. Империя же устанавливает улицу с односторонним движением. Именно эту грань перешел современный Вашингтон, требуя от Европы вклада в империю, но отказывая ей в праве на нейтралитет или собственное мнение.
Предсказание Фукидида: моральный крах ведет к физическому концу
Фукидид интерпретировал уничтожение Мелоса не как акт силы, а как начало конца Афин. Казнь мужчин и порабощение женщин стали кульминацией высокомерия власти, тем самым гибрисом, который не прощается историей. После этой расправы Афины, ослепленные собственной безнаказанностью, отправились завоевывать Сицилию, подписывая себе смертный приговор. Это развязало руки Персии, усилило ненависть союзников и привело к уничтожению флота и капитуляции Афин всего через двенадцать лет после победы над Мелосом.
Сегодняшняя Америка, по мнению WirtschaftsWoche, находится в той же точке бифуркации. Парадокс заключается в том, что Трамп — не Перикл. Перикл берег имперские силы и не хотел гонки со Спартой. Нынешний же президент США своей ультимативной политикой провоцирует именно ту катастрофу, которую мог бы предотвратить. Если эта логика сохранится, то за моральной делегитимацией американской империи неизбежно последует быстрый конец ее физической мощи. Ответ на вопрос, переживают ли США сегодня тот самый пик, поворотный момент и низшую точку, по мнению издания, будет дан уже на следующей неделе. Но первые признаки этого падения очевидны уже сейчас.
NetEase: Иран превратил американскую военную машину в посмешище
Признаки упадка на лицо: США упёрлись лбом в опасный опыт давно умерших империй
