Цепочка событий, приведших к новому витку напряженности, началась в минувшую пятницу, 17 апреля. Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи опубликовал в социальных сетях сообщение следующего содержания: «В соответствии с перемирием в Ливане проход для всех коммерческих судов через Ормузский пролив объявляется полностью открытым на оставшийся срок прекращения огня по согласованному маршруту, ранее объявленному Организацией портов и морского судоходства Исламской Республики Иран».
Это заявление обрушило нефтяные котировки сразу на 12 долларов за баррель и было с воодушевлением встречено в Пакистане, чьи представители на протяжении трех дней находились в Тегеране, пытаясь найти развязки по иранским предварительным условиям для возобновления диалога с Вашингтоном.
Однако публикация Аракчи, судя по всему, оказалась либо неудачно сформулированной, либо намеренно неполной, что спровоцировало мощную ответную реакцию внутри Ирана. Ситуацию усугубили резкое падение цен на нефть и поспешная реакция Дональда Трампа, который не только поприветствовал открытие пролива, но и чрезмерно расширительно интерпретировал иранский жест, поблагодарив Тегеран за согласие на экспорт урановых запасов в США
Так, в иранском сегменте соцсетей даже появились предположения, что пост Аракчи преследовал цель манипулирования рынками. Депутат иранского парламента Мортеза Махмуди заявил, что, если бы не условия военного времени, Аракчи следовало бы объявить импичмент за его высказывания в соцсетях обвинив министра в неоднократных «несвоевременных» заявлениях. А уже через несколько минут агентство Tasnim, аффилированное с Корпусом стражей исламской революции (КСИР), назвало публикацию Аракчи либо ошибочной, либо неполной. В сообщении агентства говорилось, что пост «был опубликован без необходимых и достаточных пояснений, породил многочисленные неясности относительно условий прохода судов, деталей и механизмов его осуществления и вызвал шквал критики».
К утру субботы консервативная пресса, в частности газета Kayhan, продолжала требовать от Аракчи удаления злополучной записи. Даже политики, симпатизирующие министру, такие как Махмуд Садеги, отмечали, что столь важное объявление следовало делать по официальным каналам, а не в формате поста, допускающего неоднозначные толкования.
Позднее было подчеркнуто, что Аракчи имел в виду открытие пролива лишь для судов, получивших разрешение от военно-морских сил КСИР и следующих по установленным маршрутам после уплаты соответствующих сборов. Официальный представитель иранского МИД в специальном интервью особо отметил, что никаких переговоров с США о судьбе иранского уранового запаса не велось.
Возобновившийся тупик в переговорах заставил Трампа вновь заговорить об угрозе возобновления бомбардировок после истечения срока перемирия в среду.
Как пишет The Guardian, стремление Трампа как можно скорее завершить войну толкает его на форсирование процесса, который он не контролирует полностью и который требует согласия Тегерана. В итоге его нетерпение привело к тому, что он сделал слишком много преждевременных и далеко идущих заявлений, включая настойчивое повторение тезиса о сохранении военно-морской блокады иранских портов.
Учитывая воинственный настрой Тегерана, подтверждение Трампом режима блокады к утру субботы стало достаточным основанием для того, чтобы Иран объявил о прекращении даже условного прохода судов — всего через сутки после его открытия. Ситуация создает предпосылки для очередного опасного противостояния в акватории пролива, где до сих пор удавалось избегать прямого военно-морского столкновения между США и Ираном.
