За разъяснениями о том, как реализация этой угрозы отразится на мировой экономике «МК» обратился к эксперту по вопросам международной экономической инфраструктуры, бывшему сотруднику аппарата ООН Эвальду Алиеву.
Эксперт предлагает посмотреть на эту проблему шире и не сводить её только к Ирану или Ормузскому проливу.
– Если удар по кабелям действительно произойдёт, это будет не просто технический сбой и не «проблема интернета». Это будет переход конфликта в новую плоскость: от войны за территории и ресурсы к войне за потоки информации.
Раньше ключевыми уязвимыми точками мировой экономики были нефть, газ, порты, проливы, логистика. Сейчас к ним добавилась цифровая инфраструктура: подводные кабели, дата-центры, облачные сервисы, финансовые каналы, системы расчётов и военная связь. Через подводные кабели проходит основная часть международного интернет-трафика, поэтому удар по ним работает не как отключение одной страны, а как повреждение нервной системы целого региона. По данным открытых источников, именно концентрация кабелей в узких морских проходах вроде Ормуза делает такие зоны особенно уязвимыми.
Но сравнение с нефтяным кризисом тут было бы не совсем точным. Нефть создаёт мгновенный физический дефицит и удар по ценам. Кабели работают иначе. Здесь эффект не обязательно будет одномоментным обвалом. Скорее возможна деградация пространственной связности мировой экономики: задержки, сбои, рост стоимости трафика, проблемы у банковских, логистических, облачных и государственных систем. Это менее зрелищно, чем перекрытие Ормуза для танкеров, но потенциально не менее болезненно для современной глобальной экономической системы.
– Насколько сложным будет преодолеть последствия перерезания таких «магистральных кабелей»?
- Главная проблема даже не в самом повреждении кабеля, а в восстановлении. В мирное время такие системы ремонтируются сравнительно быстро. В зоне боевых действий ремонт может занять недели или даже месяцы, потому что нужны суда, разрешения, страховка, безопасность и доступ к месту повреждения. Уже есть примеры, когда конфликтная обстановка в Красном море и Персидском заливе задерживала кабельные проекты и ремонты.
Поэтому главный вывод такой: Ормуз сегодня перестаёт быть только энергетическим узким горлышком. Он становится ещё и цифровым узким горлышком. И это, на мой взгляд, самое важное. Мир внезапно обнаруживает, что его цифровая экономика зависит от вполне физической и очень хрупкой инфраструктуры, лежащей на морском дне. То, что выглядит как «облака», финтех, искусственный интеллект и глобальная связь, на самом деле проходит через кабели толщиной в несколько сантиметров.
Если говорить совсем коротко: возможный удар по подводным кабелям не обрушит мировую экономику мгновенно, как большой нефтяной шок. Но он может запустить новую фазу инфраструктурной войны, где целью становятся не только нефть и суда, а сама пространственная связность мира.
С практической точки зрения я бы оценил риски так: сценарий полного глобального отключения интернета маловероятен; сценарий серьёзного регионального сбоя в Персидском заливе вполне реалистичен; а стратегический эффект уже наступил. Все увидели, что данные стали таким же объектом давления, как нефть.
Формула здесь простая: кабели - это новая нефть цифровой эпохи, только нефть нужно добывать, а данные уже текут. Кто угрожает потоку, тот влияет на экономику.
