23 апреля замглавы МИД РФ Александр Панкин сообщил РИА «Новости»: «Есть приглашение присутствовать на самом высоком уровне, но мы посмотрим ближе к дате, Бог знает, что произойдет до этого». Затем, вполне естественно, началось обсуждение этой новости в СМИ, и темой заинтересовалась Washington Post, намекнувшая со ссылкой на источники в Госдепартаменте США, что приглашение президенту Путину в стадии обсуждения.
Трамп, когда его попросили прокомментировать информацию газеты, сказал, что о приглашении не знает, но счел бы участие президента РФ в работе форума весьма полезным. С ним, впрочем, согласны не все. Премьер-министр Италии Джорджа Мелони, например, идею пригласить президента России уже не одобрила, заявив, что не время сейчас делать шаги навстречу Москве.
О том, какой может оказаться встреча представителей двадцати крупнейших экономик мира в крайне богатый разными кризисами год, и отчего по обе стороны Атлантики проявляется такой интерес к официальному приглашению в адрес президента России, МК спросил у политолога Бориса Межуева.
- Много ли у этого саммита «двадцатки» шансов стать каким--то из ряда вон выходящим? И что там такого может быть особенного именно в этом году?
- Мне кажется, не обойдётся без какого-то скандала и по месту, и по времени его проведения. Я думаю, какой-то скандал обязательно будет: либо неприезд Трампа, либо неприезд кого-то, кто не хочет встречаться с Трампом, либо целый ряд каких-то других обстоятельств. Может быть, и вообще срыв мероприятия. Это ведь произойдёт после промежуточных выборов, и очевидно, что настроение у Трампа, скорее всего, будет не очень хорошее. Едва ли все эти промежуточные выборы кончатся для него положительно.
Ну, и, я думаю, сама повестка дня, любая, неизбежно будет, так или иначе, касаться тем, неприятных для Трампа. То есть вопросы о Ближнем Востоке, энергетическом кризисе, вообще о войне в Иране, я думаю, неизбежно возникнут на этом мероприятии, чтобы там ни происходило. Трамп будет прекрасно понимать, что, скорее всего, он останется там в меньшинстве, поскольку, естественно, большая часть членов двадцатки относятся ко всему этому отрицательно. И я думаю, скорее всего, сам он туда не приедет, и, скорее всего, туда пошлют вице-президента, что будет восприниматься кем-то как психологическое напряжение или даже оскорбление.
Думаю, чего-то в этом духе стоит ожидать. И разумеется, я думаю, позитивных каких-то итогов ждать не стоит.
- В этот раз какие-то шансы у Киева продвинуться в повестку есть или он пропадет на фоне всего остального?
- Не знаю, потому что всё может произойти. Мы уже слышим и с российской, в том числе, стороны, со стороны некоторых российских экспертов призывы к эскалации конфликта, притом максимальной. Не далее как вчера такое заявление прозвучало. И даже если считать, что это просто заявление одного из экспертов, и за этим не стоит никакого политического решения, то всё равно дело идёт к какой-то безусловной эскалации, вне зависимости от того, в чём она будет заключаться. Потому что ясно, что конфликт будет как-то трансформироваться, особенно после получения Киевом обещанных 90 млрд €.
Поэтому я думаю, так или иначе тема украинского конфликта на этой двадцатке всё-таки наверняка возникнет, если эта двадцатка опять же состоится.
А Киеву ли удастся продвинуть свою повестку, либо ещё кому-то удастся продвинуть свою повестку… Может быть, наоборот Киеву и не удастся, и он столкнётся с желанием значительной части членов двадцатки, так сказать, остудить ситуацию и принудить Киев к какому-то более мирному разрешению ситуации. Но я думаю, так или иначе украинская тема появится.
- На фоне рутинных внутрироссийских обсуждений темы о возможном приглашении на саммит Путина, этой темой вдруг заинтересовалась Washington Post. То есть американцев заинтересовал вопрос, а позвал ли Трамп Путина. А отчего такой интерес, и так рано?
- Думаю, все просто пытаются понять, какой сейчас уровень взаимоотношений между Трампом и Путиным. Учитывая, что всё, что называлось «духом Анкориджа», сейчас выглядит, скажем дипломатично, неопределённо. Непонятно, в какую сторону направлен этот вектор — я имею в виду даже не украинскую ситуацию, а вообще общую динамику взаимных отношений.
Как-то непонятно, на какой стадии это находится. Нет ощущения, что Трамп сейчас находится с Путиным в каких-то особо враждебных отношениях. Этого ощущения нет. Помните, был момент, когда Трамп писал какие-то твитты против Путина. Но сейчас ясно, что не наш президент находится в фокусе его, так сказать, максимального раздражения, а совершенно другие люди. Но с другой стороны, нет и ощущения, что Трамп нацелен на какое-то продолжение диалога на каком-то высшем уровне.
То есть, поскольку это единственная какая-то возможная форма тестирования этих отношений, то, собственно, все и задались этим вопросом. То есть, если отношения совсем плохие, то наверняка приглашения не было. Если отношения, наоборот могут пережить какой-то взлёт, на что некоторые надеются, а некоторые, наоборот, этого боятся, то скорее всего, приглашение было. Поэтому от этого многое зависит, наверное.
