Несколько дней назад премьер-министр Польши Дональд Туск заявил, что Россия вскоре непременно нападет на кого-то из европейских членов НАТО: «Это действительно серьёзно. Я говорю о краткосрочное перспективе – скорее о месяцах, чем о годах». За этим последовал «плач Ярославны» на тему того, что на Америку Трампа, возможно, больше нельзя полагаться: «Для всего восточного фланга, для моих соседей…главный вопрос в том, останется ли НАТО организацией, готовой политически и логически отреагировать, например, на попытку нападения со стороны России».
Причины того, что польский премьер сомневается в лояльности Трампа по отношению к своим формальным союзникам, не нуждаются в объяснениях. Но я очень хотел бы услышать объяснение по поводу вот чего: зачем России нападать на кого-то из европейских членов НАТО? Затем, что вооруженное противостояние с ВСУ – это «очень скучно» и Москве хочется «добавить жару»? Как по мне, то это логика, которая не столь уж сильно отличается от «логики» ментально нестабильного американского гражданина, который только что «задал жару» в вашингтонском отеле «Хилтон».
Разница в том, что Туска никто не взял под «белы руки» и не отправил в помещение с решетками на окнах. Не отправил – и не отправит. Людей, которые думают таким же образом, что и польский премьер – или притворяются, что они думают таким же образом – в европейских правящих кругах больше, чем достаточно. И это на самом деле довольно пугающе. Возможно, я чего-то не догоняю, но мне кажется очевидным вот что: любой масштабный конфликт между Россией и европейскими членами НАТО не может не носить ядерного характера.
Повторю азбучные истины. Если вывести за скобки ядерное оружие, то разница в потенциалах между Россией и Европой слишком велика. Население Европейского союза – 449 миллионов человеков. Население России – 146 миллионов человек. Вывод: с точки зрения российской национальной безопасности, наш ядерный потенциал выводу за скобки не подлежит.
То, что происходит сейчас – это ядерное сдерживание в его классическом варианте. Гарантия взаимного уничтожения – это очень сильное отрезвляющее средство. Или, может, мне стоит высказаться так: гарантия взаимного уничтожения когда-то было очень сильным отрезвляющим средством? Не буду называть конкретных фамилий: в этом нет необходимости. Но по моим наблюдениям, легкомысленное отношение к ядерному оружие стало очень модным в отдельных сегментах российского экспертного сообщества.
И меня, как человека, который родился меньше чем через тридцать лет после ядерных взрывов в Хиросиме и Нагасаки, это тоже очень пугает и настораживает. Я пишу эти строки в день сорокалетней годовщины ядерной аварии в Чернобыле – пишу и вспоминаю мрачную атмосферу тех дней, которую я чувствовал, даже будучи десятилетним мальчиком. Любое применение ядерного оружия – пусть даже тактического – будет чем-то почище Чернобыля. Любое применение ядерного оружия откроет «ящик Пандоры».
Легкомысленно относиться к таким вещам и таким перспективам нельзя. Но для некоторых явно действует принцип «если нельзя, но очень хочется, то можно». И вот к чему я веду: безумец, который пытался прорваться в помещение, в котором Трамп разделял трапезу с элитой американских СМИ, возможно, менее «ку-ку», чем некоторые высокопоставленные мировые политики. Взять, например, самого Трампа, у которого только что снова обвалились мирные переговоры с Ираном.
Я могу представить такой финал нынешней иранской драмы, который в краткосрочной или даже среднесрочной перспективе не будет выглядеть как унизительное поражение США. Но в долгосрочной перспективе все иначе: раньше на Ближнем Востоке была одна неразрешимая проблема – палестинская. Теперь к ней добавилась другая, не менее неразрешимая – иранская.
И на весеннее обострение, в отличие от эпизода в «Хилтоне», здесь все вроде бы не спишешь. Решение об атаке на Иран принималось еще зимой. Ах да, понял. Мы же живем в эпоху великого изменения климата. И те обострения, которые раньше проявляли себя лишь весной и осенью, теперь «радуют» нас круглый год.
