Бывают в журналистской работе удачные «сцепки»: занимаясь очередной темой, выходишь на человека, имеющего отношение к ней, а при разговоре с ним вдруг выясняется, что твой собеседник может сообщить уникальную информацию еще и совсем по другому вопросу.
Так случилось у меня, когда готовил статью, посвященную музею ленд-лиза, существовавшему в Москве. Состоялась встреча с одним из тех, кто принимал участие в создании такой экспозиции. Валерий Гамов рассказал, что его отец был летчиком и во время войны перегонял американские самолеты по знаменитой воздушной трассе Аляска — Сибирь, а мать — выпускница иняза, тогда работала переводчицей, помогавшей советским экипажам общаться со специалистами и обслуживающим персоналом из Штатов.
— Мама, Елена Александровна Макарова, не просто отлично владела английским, — выполняя такую работу, она еще освоила именно специфические авиационные термины, — пояснил Валерий Петрович. — Поэтому после войны ее взяли преподавать язык в Военно-воздушную инженерную академию имени Жуковского. В 1961-м она получила необычное задание: заниматься с только что сформированными группами из состава отряда космонавтов. В них вошли кроме уже слетавших к тому времени на орбиту Юрия Гагарина и Германа Титова еще те, кому предстояло отправиться в полет позднее, — Николаев, Попович, Быковский, Терешкова, Леонов, Хрунов… А еще было несколько человек, которым в итоге так и не выпало стартовать с Байконура. Впрочем, это совсем другая тема, но если вас интересует, могу рассказать.
Еще как интересует!! Наша следующая встреча с Валерием Гамовым, конечно, оказалась посвящена уже космическим, вернее, околокосмическим историям.
— На протяжении нескольких лет мама учила космонавтов английскому языку и близко познакомилась со многими из них, — пояснил Валерий Петрович. — Очень хорошие отношения возникли с Валентиной Терешковой. Мои родители даже ездили к ним с Андрияном Николаевым домой — поздравлять по случаю рождения ребенка в этой «космической семье». Однако про свое общение с участниками полетов на первых наших пилотируемых орбитальных кораблях мама в те годы особенно не рассказывала, хотя такая ее деятельность и не была засекречена. Лишь позднее, в 1986-м, она все-таки записала воспоминания, озаглавив их «Мой отчет о работе с космонавтами».
Гамов показал эти уникальные свидетельства. Всего несколько листков, однако там не только сухие сведения чисто методического свойства, но и рассказ об отдельных мелочах, бытовых эпизодах... Ниже мы публикуем отрывки из «отчета» Елены Макаровой.
«Первому» — двойка
«…Космонавты занимались по плану начинающих изучать английский язык, так как все они (кроме Шонина) не изучали его в школе... Занятия начались с самых азов.
Было несколько групп. 1-я группа («группа Гагарина»): Гагарин Ю.А., Быковский В.Ф., Николаев А.Г., Попович П.Р., Соловьева И.Б., Титов Г.С. 2-я группа («группа Леонова»): Волынов Б.Ф., Горбатко В.В., Заикин Д.А., Хрунов Е.В., Леонов А.А., Шонин Г.С., Нелюбов Г.Г. 3-я группа (девушек): Терешкова В.В., Пицхелаури Т.Д., Сергейчик Ж.
...Методика обучения и требования к слушателям-космонавтам ничем не отличались от программ обучения слушателей академии. Однако космонавты часто пропускали занятия, что было вызвано спецификой их работы. Перед полетом (на орбитальном корабле. — А.Д.) и после него отдельные слушатели пропускали иногда занятия по целым семестрам, и занятия с ними проводились дополнительно в индивидуальном порядке.
...Слушатели-космонавты, с которыми мне пришлось заниматься в течение длительного времени, заметно отличались от обычных слушателей академии своей скромностью, дисциплинированностью и беспрекословным выполнением всех требований. Обычные слушатели академии часто объясняют свое невыполнение заданий занятостью, беспрерывно жалуются на то, что «устали от большой нагрузки». От космонавтов я ни разу не слышала подобных жалоб... Некоторые космонавты (Быковский, Попович, Леонов) считали, что целевая установка на перевод текстов неправильна и что они хотели бы заниматься обучением устной речи, поскольку им это понадобилось бы при поездках за границу. Я объяснила им, что такова программа для начинающих изучать язык... Я предложила им дополнительно заниматься устной речью, но только при условии, что устная речь будет выведена и на экзамен. Но, конечно, это их не устраивало, и они отказались...
...Работа в Звездном городке (занятия по иностранному языку для космонавтов проводились у них по месту жительства. — А.Д.) была связана со многими трудностями для преподавателя. На первые часы надо было ехать электричкой в 7.30 утра. На остановке Пл. 41-й км в этом случае ждал специальный автобус для работников Звездного городка. Но если преподаватель ехал на вторые или третьи часы, автобуса уже не было, и приходилось несколько километров идти пешком, часто в дождь, грязь или буран. В конце рабочего дня автобус снова подавался и отвозил на станцию, но если приходилось задерживаться в Городке для приема «долгов» у слушателей или для дополнительных занятий, то опять надо было идти пешком до железнодорожной остановки. Если я занималась с Ю.Гагариным, Г.Титовым или П.Поповичем, они всегда добивались, чтобы меня подвезли на станцию на машине.
Мы начинали заниматься в Звездном городке, когда там было всего лишь одно здание. Кругом был лес, и в большой перерыв (он длился час) мы часто ходили в лес собирать грибы. Если кто-нибудь из слушателей ехал в столицу по своим делам, обязательно предлагал преподавателю подвезти до Москвы. Так, я часто ездила в Москву с Гагариным, Титовым, Николаевым, Терешковой и Волыновым. По дороге, в дружеских беседах я многое узнавала о них.
С Ю.А.Гагариным я очень часто занималась индивидуально, так как он пропускал много занятий. Иногда его вызывали прямо с урока. Занятия с ним бывали очень продуктивными, он быстро схватывал материал и, догоняя остальную группу, приходил на следующие занятия уже на уровне знаний остальных слушателей. Как-то раз он пришел на занятие после очередной командировки и попал на письменный контроль слов пройденного в его отсутствие урока, к которому не был готов. Конечно, перевода всех слов он не написал и получил оценку «2». Юрий Алексеевич не был расстроен этой двойкой и сказал, что придет и пересдаст мне слова на следующей неделе, когда выучит их как следует. В итоге он пересдал контрольную на «5». Все мои задания он выполнял неукоснительно и на дополнительные занятия приходил подготовленным...
При поездках с ним из Звездного городка в Москву он обычно садился на заднее сиденье, предлагая мне место рядом с шофером — там его не так было видно, а то при остановках в пути его узнавали люди и сразу начинали заглядывать в машину. Я как-то спросила Валентину Ивановну Гагарину (жену первого космонавта. — А.Д.), не ездят ли они на своей машине в дальние путешествия. «Нет, не ездим, куда там! — ответила она. — Стоит только остановиться, как сразу окружает толпа, и отдых превращается в митинг».
Титову приснилась «тяга»
«…Очень способным учеником был Титов. Когда захочет — знает все на отлично. Но меня удивляло, что, получив оценку «3», он говорил: «А мне больше и не надо!» Если бы он только был более честолюбив в отношении английского языка!.. Он часто подвозил меня в Москву после занятий, однажды мне даже пришлось толкать его машину, которая никак не заводилась при выезде из гаража. Герман Степанович очень интересный собеседник и прост в обращении... У него блестящая память, но очень своеобразная. Он рассказывал мне, что часто вспоминает во сне то, что не удавалось ему днем, — какой-нибудь раздел физики или решение задачи или даже стихи, забытые днем. А как-то во сне он даже вспомнил слово «thrust» — «тяга». Хотя Титов не учил его: я просто упомянула это значение, когда мы читали упражнения, но не для запоминания. «Теперь я это слово никогда не забуду». Он все время читает стихи, но не классиков, а стихи своих друзей или своего отца. Помнит большие отрывки наизусть. Рассказал мне о своей охотничьей собаке Ребус, которую они с отцом так назвали, потому что, взяв ее щенком, не знали, что из нее получится... Машину он ведет сам, и по дороге милиционеры узнают его и приветствуют на всем пути. Как-то мы ехали в Москву, и в машине кончился бензин. Завернули на колонку, но она оказалась закрытой. Ехали почти на нуле. Пришлось Титову попросить постового автоинспектора разрешить ему разворот в неположенном месте, благодаря чему все-таки дотянули до колонки около гостиницы «Метрополь». Там и заправились — против всяких правил: ведь эта колонка предназначена была только для обслуживания интуристов.
С особым уважением я отношусь к Андрияну Николаеву. По своей подготовленности он, конечно, сильно отличается от тех же Гагарина или Титова, но зато у него такое рвение к учебе, такая усидчивость! По исполнительности, по аккуратности выполнения всех заданий я не знаю ему равных. Он вообще не изучал никакого иностранного языка в школе, и, естественно, на наших занятиях английский давался ему с трудом. Я занималась с ним дополнительно... Если других космонавтов постоянно отвлекали на всякие «мероприятия» (стало модой на каждое совещание, на каждую встречу с приезжей знаменитостью приглашать космонавта!), то Николаев всеми способами отказывался от встречи, чего не скажешь о некоторых других...
Когда происходил очередной групповой пилотируемый полет в космос, занятия наши прекращались, и семестр продлевали. Но часто отправлялись «в командировку» отдельные космонавты, а группа продолжала работу. Тогда по возвращении космонавта приходилось заниматься с ним дополнительно, чтобы он догнал группу. Так было с Быковским, Леоновым, Шониным и Волыновым.
Волынов и Шонин не сдавали экзамены вместе с остальными слушателями, и долгое время я занималась с ними отдельно. <...> Оба они серьезно относились к английскому языку. Шонин даже попросил подобрать для него английский журнал вместо стандартного материала для внеаудиторного чтения. Потом его примеру последовал Волынов.
<...> Очень своеобразными были занятия с «девичьей» группой из отряда космонавтов. Они все очень непосредственные, весело настроены и готовы отвлечься от уроков и поговорить на посторонние темы… Девушек всего трое, это позволяет с каждой работать индивидуально и у каждой спрашивать все, от начала и до конца. Лидирует, конечно, Жанна Сергейчик. Она окончила французское отделение института иностранных языков... Очень серьезная языковая подготовка, и английский язык ей дается легко. Валентина Терешкова не отстает от нее. Если она получает оценку «3», не довольствуется этим и обязательно пересдает тройку на пятерку, хотя в учебном процессе это совсем необязательно.
На последних двух семестрах девушки решили заниматься разговорной английской речью, и эта вторая установка была вынесена на экзамен, который они успешно сдали. Приходилось много заниматься с ними дополнительно. Терешкову часто приглашали в различные поездки, а потом она и Сергейчик стали пропускать занятия по иной причине: обе ждали рождения детей. Я очень часто ездила в Москву из Звездного городка с Валентиной Терешковой, бывала у нее дома. По дороге в Москву в машине она старалась заниматься делом: сдавала мне свои «долги» или читала письма, которые получала в огромном количестве. В некоторых письмах была просьба помочь в чем-либо. Особенно тронуло письмо, где больная девушка из глубинки просила устроить ее на прием к врачу-специалисту. Валя отложила его и сказала, что обязательно поможет. Но попадались и нахальные послания: некая женщина, например, упомянув, что назвала дочь свою Валентиной в честь Терешковой, дальше попросила прислать костюмчик для малышки. А были письма, где женщине-космонавту просто перечислялись предметы, которые нужно прислать для новорожденных!..»
Квартира «от Терешковой»
— Помимо занятий с ними английским языком мама еще помогала некоторым космонавтам, чаще всего Юрию Гагарину, в переводе писем, присылаемых из-за границы, — рассказал Валерий Гамов. — Несколько этих посланий первопроходцу космоса, датированные весной 1961 года, до сих пор хранятся в нашем домашнем архиве вместе с многочисленными поздравительными открытками, полученными мамой от ее слушателей-космонавтов, фотокарточками с их автографами...
Есть и совсем уникальные документы. Вот, пожалуйста: «Тетрадь по английскому языку Терешковой В.В.», датирована декабрем 1966-го... Страницы заполнены переводами и упражнениями, выполненными знаменитой «Чайкой», в том числе и ее короткое сочинение-рассказ о себе: «My name is Валя Николаева-Терешкова. I am twenty nine».
К слову сказать, однажды первая женщина-космонавт помогла нашей семье. Я тогда только женился, мы подали заявление на кооперативную квартиру, однако добро в исполкоме получить никак не удавалось. Маму это очень расстраивало. Терешкова как-то заметила ее грустное настроение и поинтересовалась, в чем дело. Услышав рассказ о квартирной проблеме, она сразу пообещала: «Я там поговорю о вашем заявлении». А когда и через неделю после этого дело не сдвинулось с мертвой точки, Валентина Владимировна не стала скрывать своего возмущения... Буквально на следующий день к нам домой из исполкома прислали курьера с заветным разрешением!..
Однако, пояснил затем Валерий Гамов, это был едва ли не единственный случай подобного рода: «Мама никогда не афишировала свое близкое знакомство со знаменитыми на весь мир космонавтами и уж тем более не пыталась использовать его для решения каких-то бытовых проблем».
