У него несколько спутниковых снимков этого кусочка земной поверхности – 48' северной широты, 16' восточной долготы. Координаты за много лет поисков высчитаны до минуты. И ещё сын Сергей, названный в честь деда, которого он никогда не видел, достал в Подольском архиве Минобороны карту, по которой в апреле 1945 вел бои 1-й стрелковый батальон стрелкового полка № 1055, 297-ой стрелковой Славянско-Кировоградской дивизии 46-ой Армии 2-ого Украинского Фронта. Именно там служил человек, изображенный на этой фотографии, младший лейтенант Сергей Владимирович Фролов, 1907 года рождения. До 9 мая он не дожил трёх недель – убит под Веной 16 апреля 1945 года.
За четыре дня до этого - отправил домой два последних письма, жене и отдельно - старшей дочке Майе, школьнице. Волновался, чтобы она не обижала младших, чтобы дети помогали жене на огороде. «Целуй всех ребят: Витю, Борю, Шуру и Светочку, - пишет отец 11-летней Майе. - Как закончится война, так приеду домой. Ваш папа Сергей. Ждите». Шура – это и есть Александр Сергеевич Фролов, с линейкой измеряющий карту. После этого последнего письма наступило 9 мая, а жена и пятеро детей всё ждали и ждали. Больше года ждали – как оказалось, извещения о смерти.
Александр Фролов – мой дядя, его погибший под Веной отец – родной брат моей бабушки. Почему дядя Саша уже много лет ищет могилу отца? Зачем они вообще нужны людям, эти старые могилы? Положить цветы, поставить свечку на камень, под которым лежит – ты это точно знаешь – не вообще неизвестный солдат, а твой собственный солдат, который качал лично тебя на руках в том детстве, когда слово «война» не означало ещё никакого конкретного бедствия. Любовь к отеческим гробам - непозволительная роскошь в нашей стране, где за ХХ век землю без гроба и холмика легло столько народу, что хватило бы на пару европейских стран. Но вдруг?...
Почему дядя Саша до сих пор не может найти могилу отца - это с трудом поддается объяснению. Апрель сорок пятого под Веной - это все-таки не адская мельница 1941-ого, когда целые армии бесследно испарялись в лесах и болотах. Территория контролировалась нашими войсками, было время и похоронить, и в бумаги внести, и вдове похоронку прислать. Но почему-то этой похоронки пришлось ждать 14 месяцев – из списков личного состава Фролова исключили 30 апреля, а извещение жена получила только 30 июня 1946 года. Весь этот год семья ни копейки не получала от государства. Впрочем, потом и вдове, и пятерым сиротам задним числом выдали пенсию за весь год, прошедший со дня гибели отца и мужа. Так что никакого специального утаивания информации не было. Просто обычное безразличие государства к судьбам простых людей. Безразличие, из-за которого и сегодня на запад от Москвы земля обильно удобрена костями непохороненных солдат, и не похоже, чтобы власти это сильно волновало.
Однако Сергей Фролов не пропал без вести. Семья получила извещение, в котором точно указана не только дата гибели, но и место захоронения: «Безымянный хутор 1 км южнее станции Хагенбрунн (Австрия)».
Что такое для советского человека станция Хагенбрунн? Примерно то же самое, что Луна, только чуть-чуть подальше. На Луну еще, может, наши ракеты летать будут, а в Хагенбрунн не улетишь.
Но вот открылись границы и архивы, а общая база данных «Мемориал» предоставила массу информации о воинских захоронениях под лозунгом «война не закончена, пока не погребен последний солдат». И наш Фролов там тоже значится. Да вот только к реальной, физической могиле, куда можно принести цветы и свечку, это не имеет никакого отношения.
За семьдесят лет изменились карты: на свете нет не только станции Хагенбрунн - не осталось даже железной дороги в этом направлении, её разобрали в 1988 году. Александр Сергеевич писал в архив Минобороны и в Красный крест - безрезультатно. Кого ни спросишь - все хором: ну-у-у, брат! Австрия - там же каждое воинское захоронение у поисковиков на карандаше. Европейская пунктуальность, немецкая тщательность! Но вот последний ответ австрийского Черного креста: останки из-под Хагенбрунна перенесены в послевоенные месяцы, фамилия нигде не значится, скорее всего перезахоронен в братской могиле без указания имени.
- А в извещении матери написали – «похоронен с отданием воинских почестей», и номер участка указан - N 35448! - не сдается дядя Саша. Он уже прикинул: справка выдана более чем через год после войны, скорее всего всех уже перезахоронили на новых местах, так что вдруг это номер участка на кладбище, но на каком?
- Вот смотри, тут среди поля что-то серое, как будто камень или обелиск. Может, там какой-то памятный знак стоит? – изучает он в максимальном приближении кусочек карты Google, где раньше была станция Хагенбрунн.
Из последних надежд - книга австрийского исследователя Петера Сикселя, где советские воины, погибшие на территории страны, названы поименно. Фроловых там много, но нашего нет. Ждем второго тома. А вдруг?...
Легко похоронить всех павших в едином электронном архиве. Вроде как все учтены, страна отдала всем последний долг. Удобно найти там деда или прадеда, дальнего родственника, разместить ссылку у себя в блоге. Но все это - если архив нужен для справки, если рана давно затянулась. А тем, у кого эти раны ноют и через семьдесят лет, нужен осязаемый надгробный камень - положить цветы и поставить свечку.
Но эта простая вещь и черед семьдесят лет остается непозволительной роскошью для детей победителей.
Наталья Рожкова
P.S.: мы все равно верим, что чудеса иногда случаются. Если вы можете оказать какую-то помощь в поисках могилы младшего лейтенанта Сергея Владимировича Фролова, 1907 г.р., убитого под Веной 16 апреля 1945 года, - откликнитесь. Дядя Саша всё равно не перестанет искать. Никогда.
