- Виктор Валентинович, с даты трагедии прошло уже больше двух недель, но официальной информации о том, было ли на борту взрывное устройство, до сих пор нет. Неужели экспертиза занимает так много времени? И есть ли экспресс-методы определения следов взрывчатки?
− Разумеется, такие методы существуют, но для их применения необходимо иметь объекты исследования. Выделить их из тысяч фрагментов, которые остались от лайнера - довольно трудоемкая и затратная по времени задача. Это более длительный и сложный процесс, чем непосредственно техническая экспертиза конкретных обломков на наличие следов взрывчатых веществ. Необходимо также установить, был ли это химический взрыв, который связан с детонацией взрывчатого вещества, или физический, то есть произошедший из—за разницы давления в салоне лайнера и за бортом. Дело в том, что если на большой высоте происходит мгновенная разгерметизация, предположим, из-за трещины в обшивке самолета, то ей в той или иной мере сопутствуют явления, аналогичные последствиям химического взрыва. Кроме того, в подобных случаях параллельно анализируются и другие версии. Ни один уважающий себя эксперт никогда не вынесет свое мнение для публичного обсуждения до установления окончательной и многократно подтвержденной детализированной версии катастрофы.
- То есть можно предположить, что у комиссии уже есть первые выводы, но их не оглашают, дожидаясь более детального анализа?
- Конечно, какие-то результаты уже могут быть, но за такое короткое время в полной мозаике происшествия недостает слишком много элементов.
- Сможете в общих чертах описать, как проводится экспертиза, какие методы есть в арсенале у современных специалистов?
- Схема хорошо известна: на первом этапе происходит максимально полный сбор всех фрагментов разрушенного лайнера. Затем из собранных обломков восстанавливают облик самолета. Далее находят область первоначального разрушения или, если есть подозрение на взрыв, визуально определяют место, где он мог произойти. Именно с фрагментами из этой области работают эксперты, их анализируют на макро- и микроуровне. Не думаю, что стоит вдаваться в описание самих методов взрывотехнической экспертизы — это достаточно сложный процесс. Единственное, хотелось бы отметить, что в разных ситуациях результаты экспертизы могут отличаться. Иногда не удается обнаружить следы взрывчатого вещества; иногда удается установить его наличие, но невозможно определить тип. Самый редкий и самый весомый результат — если экспертам удается определить и то, и другое.
- А можно ли создать взрывчатку, которая не оставляет следов, так называемую «чистую»? Или это все предположения из области фантастики?
- Конденсированных взрывчатых веществ (к ним относятся тротил, гексоген), не оставляющих следов после взрыва, не существует. Но чем мощнее вещество, тем меньше следов химической природы остается после его детонации.
- На днях один израильский эксперт выдвинул предположение, что А321 могли взорвать так называемой «жидкой бомбой», которую пронесли на борт в бутылке из-под воды. Такая технология действительно существует?
− Принципиально это возможный и давно известно в химической физике процесс. Но технически реализовать эту ситуацию на борту самолета практически нереально. Слишком уж технологически сложна такая диверсия: этот процесс требует точного соотношения вступающих в реакцию компонентов, наличия сложного инициатора и специальных промоутеров. При пробелах и недостатках в работе службы безопасности аэропорта есть более простые и надежные способы осуществления диверсии.
- Если предположить, что на борту погибшего авиалайнера все же была заложена бомба, можно ли ее дистанционно активировать на такой высоте? Это предположение также активно обсуждают на всевозможных интернет-форумах.
− Полагаю, что взрывное устройство можно активировать с помощью спутниковой мобильной связи. Однако все спутниковые звонки отслеживаются и фиксируются. Если бы такая схема была реализована в данном случае, это бы немедленно стало известно.
- Может ли быть так, что теракт на борту погибшего лайнера был, но следов взрывчатых веществ эксперты не найдут из-за пожара, по каким-либо другим причинам?
- В результате пожара следы исходного взрывчатого вещества могут быть полностью утеряны.
- Можно ли только по обломкам лайнера определить, был ли на борту взрыв?
− Если бы не было последующего удара о поверхность земли, то макроскопический, а тем более микроскопический анализ фрагментов позволяет сделать подобные выводы. Но поскольку был удар о землю с последующим вторичным разрушением, то сложность такого анализа существенно возрастает, а достоверность выводов серьезно снижается.
- Могли ли залить в топливный бак самолета некое вещество, которое бы привело к взрыву?
− Не думаю, учитывая, что после взлета и заправки топливом до момента катастрофы прошло достаточно много времени.
- Можно ли так закамуфлировать взрывное устройство, что после разрушения лайнера теракт примут за техническую неисправность?
− Разрушение материала от воздействия взрыва имеет характерные особенности. Поэтому вероятность технической реализации такой ситуации в реальных условиях ничтожно мала.
