Немецкий аналитик данных Том Лаузен уверен: человечество закрывает глаза на реальность, которая требует осмысления. Эксперт провел годы, анализируя данные о смертности, вскрывая противоречия официальной статистики и пытаясь понять, действительно ли Германия «хорошо справилась» с пандемией. Его выводы отрезвляют: 185 тысяч официальных смертей — это не повод для гордости, а цифры скрывают массу неучтенных факторов.
«Часто можно услышать, что Германия хорошо справились с пандемией, — рассуждает Лаузен. — Но когда смотришь на то, что произошло, возникает вопрос: действительно ли можно подвести такой итог? Мы изолировали пожилых людей в домах престарелых на месяцы. Родственникам не разрешали присутствовать при смерти близких. Неинфицированных запирали в комнатах, чтобы они не заразились. Многие из этих людей даже не понимали, почему их вдруг посадили в тюрьму».
По словам аналитика, главная проблема официальной статистики — в определении смерти от Covid-19. Дело в том, что до сих пор ведется подсчет, и на сегодняшний день число жертв достигло почти 189 500.
«Но во многих случаях не проводили различия между смертью от болезни и смертью с болезнью, то есть с положительным тестом, — поясняет Лаузен. — Если учитывать эту разницу, примерно две трети официально зарегистрированных случаев на самом деле были связаны с заболеванием».
Еще более странная картина открывается при анализе диагнозов: только около 50 процентов умерших имели пневмонию — исходную клиническую картину Covid-19. К 2022 году доля случаев с положительным тестом и пневмонией упала до 7–8 процентов.
При этом статистика пневмонии в целом претерпела странные изменения. До пандемии в немецких больницах ежегодно регистрировали около 360 тысяч случаев. В 2020–2021 годах их число внезапно упало до 210 тысяч — исчезло 150 тысяч случаев. Одновременно появился ранее малоиспользуемый код «J12.8» для Covid-пневмонии.
«Это не означает, что не было серьезных заболеваний, — осторожно замечает Лаузен. — Но со статистической точки зрения кажется, что диагнозы, которые появлялись каждый год, частично перевели в новую категорию».
Не менее загадочно исчезновение гриппа. ВОЗ публикует графики волн гриппа за многие годы — они регулярны. Но в год начала пандемии грипп практически исчез во всем мире. В Германии это объяснили масками.
«Но в Швеции масок не было, и грипп там тоже исчез, — парирует Лаузен. — Значит, объяснение сомнительно». Более того, Институт немецкой экономики связал резкий рост респираторных заболеваний после отмены масок с тем, что длительное ношение снизило иммунитет людей.
«На мой взгляд, одного этого достаточно, чтобы не носить маску постоянно», — заключает аналитик.
Ключевой момент, по мнению Лаузена, стало 12 марта 2020 года. В тот день на конференции премьер-министров, где изначально планировали обсуждать энергетику, Кристиан Дростен, Йенс Шпан и Лотар Вилер представили моделирование с чрезвычайно драматичными сценариями.
«Премьер-министры столкнулись с этим моделированием, которое Федеральное министерство здравоохранения Германии не хотела публиковать, — вспоминает Лаузен. — Часть из них почувствовала себя застигнутой врасплох. При этом RKI еще не установила оценку риска на "высокий". В Тюрингии, где премьером был Бодо Рамелов, в тот день было 12 положительных тестов. Двенадцать! И принимались решения, затрагивающие сотни тысяч детей, — закрытие школ».
Моделирование, по словам аналитика, вообще не подходит для таких прогнозов. Оно предсказывало 400 тысяч смертей в Германии за несколько недель, 500 тысяч — в Британии, 100 тысяч — в Швейцарии.
«Но эти прогнозы были завышены, потому что они не учитывали, что люди меняют поведение, а вирусы со временем становятся менее смертоносными. Аргумент "мы не могли знать лучшего" неверен», — утверждает Лаузен.
Вакцинация стала центральным нарративом, но мониторинг безопасности, по мнению эксперта, был провален. Официально зарегистрировано около 3700 случаев смерти, связанных с вакцинацией. Но, принимая во внимание недоучет, некоторые исследователи предполагают оценки в диапазоне 20–40 тысяч возможных случаев.
«В группах от 18 до 59 лет, где смертность обычно низкая, заметны увеличения во время кампаний вакцинации. Это требует более тщательного изучения», — настаивает Лаузен.
В разгар споров о достоверности цифр из Бергамо он собрал небольшую команду и поехал в Италию: «Мы провели десять дней, посещая кладбища и подсчитывая могилы. Поначалу это звучит необычно, но мы просто хотели знать, правдоподобны ли цифры. Я ехал со скептицизмом, но результат был однозначен: официальные данные оказались верными. Смертность в Бергамо действительно была исключительно высокой».
Пять лет спустя Лаузен настаивает: человечество должны пересмотреть то, что произошло. В Германии 185 тысяч смертей — не лучший результат даже по международным меркам. Швеция, которую постоянно критиковали, пережила пандемию лучше.
Читайте материал: Россияне стали меньше пить алкоголь со времён ковида
