Резолюцию о счастье учредила Генеральная Ассамблея ООН в 2012 году — по инициативе государства Бутан, где вместо ВВП любят считать валовое национальное счастье. И в этом месте обычно хочется усмехнуться: мол, гималайская экзотика. Но потом выясняется, что весь остальной мир уже тоже давно его считает — просто не всегда признается.
Финляндия опять всех обошла
Последние годы верхние строчки рейтинга World Happiness Report стабильно занимает Финляндия. И это не про «вечный праздник» — наоборот, финское счастье довольно сдержанное, скандинавское, скупое и интровертное. В общем, в стиле хюге: где клетчатый плед и чашка с вкусным кофе объединяется с доверием (к государству и друг другу), низкой коррупцией, сильной социальной защитой, ощущением безопасности и… отсутствием лишней драматургии.
Проще говоря, финн не обязательно улыбается — но он спокоен. А современная наука счастья, как ни странно, именно спокойствие часто и полагает его высшей формой. Как там у Пушкина? «Покой и воля»?
Как вообще измеряют счастье
Глобально существует несколько подходов к измерению счастья:
Опросы субъективного благополучия — классический вопрос: «Насколько вы довольны жизнью по шкале от 0 до 10?»
Индекс счастья (World Happiness Report) — учитывает ВВП на душу, социальную поддержку, продолжительность жизни, свободу выбора, щедрость и уровень коррупции.
Gallup World Poll — масштабные опросы по всему миру.
OECD Better Life Index — добавляет образование, экологию, баланс работы и жизни.
Есть и более тонкие исследования: нейробиология (уровень дофамина и серотонина), поведенческая экономика (как люди принимают решения), и даже анализ мимики и речи. Как-то странно получается, счастье — вещь интимная, а измеряют его как температуру по больнице.
Стало ли счастья больше
Если смотреть на длинные тренды, мир в среднем стал чуточку счастливее, чем 20–30 лет назад. Это связано с ростом доходов, доступом к медицине, снижением крайней бедности.
Но есть нюанс: вместе со счастьем повсеместно растет тревожность, усиливается ощущение нестабильности и в ряде стран падает уровень доверия к государственным институтам.
То есть объективные условия для того, чтобы быть «богатыми и счастливыми» улучшаются, а субъективные — не очень.
Россия: измеряют ли счастье у нас
Да, и довольно регулярно. В частности, этим занимается ВЦИОМ.
По данным организации, уровень субъективного счастья в России колеблется, но в целом большинство респондентов называют себя счастливыми. Несмотря ни на что. То есть у наших сограждан счастье зачастую не зависит напрямую от дохода.
Типичный ответ россиянина на вопрос «что делает вас счастливым»: семья и дети, здоровье, общая стабильность.
Деньги, как правило, идут где-то после — важны, но не как самоцель.
Есть устойчивый культурный миф: Россия — страна страданий, где «счастье не в радости, а в преодолении». Вспоминают и Фёдора Михайловича Достоевского, которого частенько трактуют как апологета страдания.
Но, если смотреть не на литературу, а на социологию, картина оказывается сложнее: россияне не отказываются от счастья, но часто воспринимают его как временное состояние, а не норму. И сильнее, чем в ряде стран, связывают его с преодолением трудностей и последующим катарсисом. И первое, и второе не может длиться вечно.
То есть не «надо страдать», а «если всё спокойно» — то уже хорошо.
Официальный дискурс в России редко оперирует словом «счастье» как категорией политики. И в категорию традиционных ценностей понятие счастья не входит.
Наш президент чаще говорит о благополучии, качестве жизни, демографии, развитии — но не формулирует счастье как измеряемую государственную цель (в отличие от того же Бутана или концепций ООН).
И это, в общем, тоже показательно: у нас счастье скорее личное дело каждого, чем KPI государства.
Главный парадокс всех исследований: страна может быть богатой — и несчастной, может быть небогатой — и вполне довольной. Как в анекдоте, где негр лежит под пальмой, ест банан и вполне себе счастлив, а когда ему говорят, что надо поработать, он искренне спрашивает: зачем? «Чтобы лежать под пальмой и есть банан». «Ну, так я и сейчас это делаю». Обычно счастливы те, кто особенно не задумываются над этим. Чем выше ожидания счастья — тем сложнее почувствовать удовлетворение. Вдобавок ко всему людям свойственно сравнивать себя не с собой в прошлом, а с соседями и соцсетями, где все может быть не так, как кажется. И ещё не все готовы говорить откровенно о том, счастливы они или нет, чтобы «не сглазить», особенно в наше время, когда доверие к другим стало очень хрупким.
Так что же такое счастье сегодня?
Если обобщить все исследования, получится довольно скучный, но честный вывод: счастье — это не эйфория.
Это сочетание: ощущения контроля над своей жизнью, базовой безопасности, близких людей рядом и отсутствия постоянного внутреннего напряжения.
И, возможно, поэтому дата международного праздника выбрана именно на день равноденствия: когда не максимум дневного света, а его баланс.
И вот здесь возникает главный бытовой вопрос:
если счастье — это когда «ничего не болит, никто не нервирует и холодильник не пугает» — может, мы его просто недооцениваем?
Потому что, судя по исследованиям, оно чаще выглядит не как праздник, а как обычный тихий день, в котором всё на своих местах, все живы-здоровы, над головой ничего не летает и работает мобильный интернет.
