«С южных гор до северных морей» начинается дефицит абитуриентов
Недавно в Башкирии депутат Госсобрания и доктор экономических наук Рустем Ахунов не досчитался абитуриентов местных университетов. Дескать, в прошлом поступали дети, рожденные в 2007-м, всего 51,5 тысячи человек. ЕГЭ сдавали в республике 16,8 тысячи учеников, а до приемных комиссий вузов дошли только 10 тысяч человек. Где все остальные? Большая часть ушла в колледжи. Кто-то уехал в другие города или выбрал частные университеты. Опираясь на эту тенденцию и демографические выкладки, экономист считает, что через 7-8 лет наступит «спад» поступлений.
— Университеты могут столкнуться с падением численности студентов, что, вероятно, потребует сокращения работников вузов и/или трансформации деятельности вузов, — прогнозирует ученый ситуацию после 2040 года, когда поступать будут дети «демографической ямы».
Отталкиваясь от показателей рождаемости, спада в вузах можно ждать в Ленобласти (там коэффициент рождаемости ниже 1,0), в Мордовии, в Смоленской, Ивановской и Псковской областях. Там отмечен не только низкий коэффициент воспроизводства населения, но и быстрое падение этого показателя. Кстати, к районам с «быстрым падением» теперь относят еще и ранее благополучные Тыву, Чечню и Дагестан, а еще Сахалинскую и Архангельскую области.
В целом же это общая черта для регионов России. Снижение числа выпускников школ начнет сказываться на местных вузах уже с 2032 года. Что не только печально, но и тревожно в масштабе макроэкономики. Маленькие города — это «скелет» системы расселения в целом, и судьба их вузов напрямую влияет на социальные показатели регионов.
Уже сейчас видны серьезные проблемы. Кадровый голод и старение профессуры в университетах: молодые ученые не едут из-за низких зарплат и отсутствия перспектив. Ветхая инфраструктура — учебные корпуса и общежития хорошо, если 1960–80 годов, а есть и довоенные.
Низкая востребованность выпускников таких вузов локальным рынком труда. Однако в каждом городе понимают, что будет, если закрыть единственный университет. Разом исчезнут тысячи рабочих мест, из-за чего рухнет рынок аренды жилья, скорее всего.
Уедет от трети до половины населения 17–23 лет, а следом за ними снимутся с места самые активные родители. Закрытие вуза — это всегда сигнал для бизнеса: инвестиции больше не нужны. Далее вымрут кафе, клубы, спортивные секции. Город превратится в поселок городского типа.
Университеты разные — проблемы одни и те же
Не стоит думать, что такие проблемы охватывают только провинцию и никогда не докатятся до столиц или областных центров. Даже если жизнь муниципалитетов на зависит напрямую от того, что закрылся или перепрофилировался вуз-другой, кризис все равно затрагивает высшее образование системно.
— Да, действительно, есть общие болевые точки, просто, проявляют себя по-разному, — говорит кандидат экономических наук, доцент кафедры экономики московского вуза Никита Суйдин. – Вот у нас вуз, прямо скажем, не из топ-200. Но вы о нем слышали. С 2026 года государство ввело лимиты на платный прием, сократив около 45–47 тысяч мест. В основном, экономические и юридические направления. А для нас эта непрофильная (для университета) экономика была «поилицей и кормилицей» всегда. Сразу много денег потеряли. Встречного дофинансирования нет.
Напомним: с финансированием — даже отрицательная динамика. В связи со сложной экономической ситуацией, финансирование госзаданий и грантов было урезано до 10% в 2026 году. И это тоже сказывается на доходах преподавателей.
— Мне 36, у три работы, одна научная, и в двух университетах лекции читаю, — продолжает Суйдин. — Опубликованная не так давно средняя зарплата по Москве в 159 тысяч рублей у нас повод для шуток. Для университетов в Москве нормальны оклады в 30-45 тысяч рублей, это еще хорошие.
Чему удивляться: согласно статистике, средний возраст профессорско-преподавательского в РФ состава — около 50 лет.
Еще одна неприятная не только в экономическом смысле тенденция касается нарастающего разрыва между элитными, успешными вузами, и всеми остальными. Понятно и объяснимо, что государство сегодня держит курс на инженерию, на специальности, которые необходимы на производстве, образование для нужд промышленности, медицины и педагогики. И не только высшее. Но это же не означает, что все другие, не только студенты, но и преподаватели, лаборанты, работники приемных комиссий, сотрудники ректоратов и прочая — должны оставаться на обочине. Нет, все хотят жить и летать (в отпуск, например).
Оттоку молодежи в крупные города противостоит «ручеек» возвращений
Для всесторонней оценки ситуации и перспектив развития вузов, «МК» попросил доцента Суйдина проанализировать разнофакторные изменения и тенденции в современном ВО, создав модель с применением искусственного интеллекта: что думает об этом машина?
Итак, демографическая яма «второй волны» действительно может стать «основным и мощным фактором» влияния на поступление. Сокращение числа студентов, а также урезание платного приема закономерно приведут к снижению финансирования таких вузов. И дальше: меньше денег, хуже оборудование, уходят кадры. И вуз вообще перестает быть привлекательным для абитуриентов.
Реальный миграционный отток в Москву, Санкт-Петербург, Новосибирск, Томск и др. никуда не денется. По опросу в 2025 года, половина выпускников 11 классов российских школ не собирается покидать родной город ради диплома. 40% выпускников думают над переездом, если удастся поступить (и 26% выбирают не обязательно столичные города). За границу собираются 3% опрошенных.
Но, как всегда, «в делах людских прилив есть и отлив». Вот и на сложном этапе трансформации нашей высшей школе может помочь быстрая цифровизация и гибкий подход к практикам и стажировкам.
Выпускники из отделенных районов страны и малых городов могут делать ставку на онлайн-образование в ВШЭ, МФТИ, ИТМО и др. Образовательная миграции без переезда — это тренд уже набирает популярность. И наметился даже ручеек возращений, когда люди, намаявшись на съемных квартирах в больших городах, возвращаются на малую родину. К своим родственникам и близким и более качественному, чем где-то на съеме, уровню жизни.
«Выстреливают» и федеральные программы развития территорий (Дальний Восток, Арктика и др.). Вузы здесь могут быть опорными точками для проектов стратегического масштаба. В регионах и местах, где уже есть крупные производственные и сырьевые центры, надо усиливать производственный специалитет и магистратуру. И подумать о том, чтобы образовательные кластеры создавались непосредственно не предприятиях, и поступить туда можно было после укороченного специалитета.
Укреплению предприятий способствует целевое поступление. Его тоже рекомендуется «усилить и расширить», сделать целые заказные кафедры. Которые гарантирует предприятиям не отдельных, пусть и обученных целевиков, а массив подготовленных студентов.
Библиотекам — коворкинг, заводам — ресурсные центры
Опираясь на современное состояние дел в высшем образовании, нейросеть выделила следующие сильные стороны и перспективы.
Удержание нишевых компетенций. Если в вузах есть уникальные программы (по морской биологии, например, по высокогорной добыче полезных ископаемых, по северной медицине и др.), это надо поддерживать на федеральном уровне.
Потенциал иностранных студентов — их лучше привечать вузам Дальнего Востока и Сибири, а студенты туда поедут из Китая, Монголии, стран СНГ)». Желательно, не на медицинские программы, инженерию или строительство, как сейчас, а на программы, связанные с русским языком, регионоведением и природными ресурсами.
Превентивно развивать подготовку кадров по коротким программам прикладного образования по профессиям, востребованным локальным рынком труда. Система профобучения (СПО) бурно развивается, а ВО отстает, получается. Зато аналитика Минобрнауки опередила всех с введением практики дипломов с двумя или тремя специальностями, за ними будущее.
Создание современной цифровой среды и комфортных современных кампусов. Программа строительства кампусов идет уже несколько лет и выросла с 25 объектов до 40. Но тут, очевидно, необходимо региональное, муниципальное софинансирование, чтобы их потом содержать.
И, конечно, искусственный интеллект похвалил сам себя: ожидается, что нейросети должны снять с преподавательского состава набившую оскомину бюрократию и отчетность. Сейчас 83% педагогов тратят на бумажную работу более 15 часов в неделю. Цифровизация призвана не только упростить учет результатов учебы, мобилизовать на помощь лекторам ИИ-наставников, но и уровнять возможности абитуриентов и студентов друг с другом. Виртуальные лаборатории, кроссплатформы с результатами научных работ и исследований. Сетевые проекты, обмен знаниями, инновациями.
Ну, а всё плохое — академическое мошенничество, когда курсовые работы и даже «дипломы» пишет нейросеть, — удастся победить с помощью антиплагиата.
Но для того, чтобы вот так взять и внедрить современные технологии, нужно не только дополнительное финансирование. Учитывая средний возраст профессоров, деканов и ректоров, внедрению новых технологий часто мешает ригидность мышления, консерватизм в высшей школе.
Но, наиболее вероятным итогом переходного периода видится трансформация системы. Сольются с другими или перепрофилируются разноформатные педагогические, аграрные, классические университеты в малых городах, не имеющие четкого профиля. В нулевые годы было модно делать кафедру экономики, медицины, IT или юридической подготовки «где ни попадя».
В некоторых случаях произойдет «перепрофилирование» вузов в колледжи, в ресурсные центры (с укороченными программами обучения под реальные заводы). Или укрупнение, университет уйдет под «крышу» более сильного вуза. Хорошо, если как обособленная единица, с сохранением направления обучения.
Отталкиваясь от международного опыта, возможен еще переход на модель «городского университета» (библиотека + коворкинг + курсы для всех возрастов).
По отрицательному сценарию, кризис будет усиливать разрыв между вузами разного уровня. Элитные столичные университеты (МГУ, СПбГУ, ВШЭ, РАНХиГС и др.) привлекут львиную долю бюджетных средств, оставляя региональные вузы далеко внизу рейтинга бороться за выживание.
Понятно, что была составлена только общая модель будущности высшей школы. Она не учитывает множество мелких и специфичных факторов.
