Одним словом, 12 апреля ожидалась едва ли не решающая глобальная битва добра со злом — левого либерализма брюссельского толка и правого популизма, главным покровителем которого пока остается Дональд Трамп. Но уже в понедельник многие, поначалу радовавшиеся поражению Орбана, внимательно послушав его преемника Мадьяра, стали серьезно задумываться.
А ко вторнику наиболее трезвые эксперты добили и оставшуюся надежду. «И все же это не такой уж сокрушительный удар по крайне правым, каким его представляют», — написал обозреватель брюссельского издания Politico. «Венгерская победа не является отказом от национального консерватизма — и это далеко не победа либералов» — подзаголовок статьи в том же Politico. В общем, оказалось, что светлое будущее ЕС, каким его себе представляют Урсула фон дер Ляйен, Кайя Каллас, Фридрих Мерц и Эммануэль Макрон, как минимум сильно откладывается.
О том, сломался ли тренд на поправение и популизм европейских правительств и что на самом деле произошло из-за выборов в Венгрии, «МК» спросил у политолога Марата Баширова.
— В самом деле поражение Орбана свидетельствует о смене тренда или левые либералы рано радуются?
— Мадьяр, скажем так, это тоже популист. Он тоже национально ориентированный политик. Просто у него нет того груза негатива, той усталости, которые были у венгерских избирателей по отношению к Орбану. Тот все-таки был премьером совокупно 20 лет: 16 — непрерывно и четыре — еще до этого.
И поэтому то, чему в первую очередь радуются глупые либералы, — что Орбан ушел. Они же не понимают еще, что будет делать Мадьяр. А вот умные европейские либералы уже знают, что Мадьяр не будет препятствовать выдаче этого девяностомиллиардного кредита (Украине. — Авт.). Почему? Потому что треть этого кредита останется в Евросоюзе. Она пойдет в общественные организации, европейскому ВПК, на выплату процентов по кредитам. То есть эти деньги останутся внутри Евросоюза, и очевидно, что какая-то их часть перепадет вот этим людям, которые радуются. Они же там в любом случае привязаны как-то к промышленным или банковским кругам.
Ну а у Мадьяра связаны руки следующими обстоятельствами. Обстоятельство первое: избиратели от него ожидают примерно того же, что они получали от Орбана. То есть это дешевые нефть и газ. И это строительство атомной станции, которое ведет, кстати сказать, Россия, — чтобы была дешевая электроэнергия. Они ожидают, что будет та же миграционная политика в части беженцев, хотя Евросоюз настаивает на том, чтобы Венгрия брала тех на свою территорию больше.
Они настаивают относительно выравнивания экономической политики в части себестоимости сопоставимых товаров. О чем речь? Например, немецкий концерн Mercedes все свое производство автомобилей класса А — это самые маленькие автомобили — перевел в Венгрию. Почему? Потому что там есть дешевая нефть и дешевый газ. А для любого промышленного производства это крайне важно. Вот они туда и переместили. А что это означает? Это означает, что немецкие рабочие потеряли свои места, а венгерские — получили.
В этой части Мадьяр, не надо забывать, вообще выходец из команды Орбана, он работал у него в правительстве. Это более современный, может быть, в чем-то менее опытный человек, который все-таки был воспитан в исполнительной системе Орбана. Именно поэтому тот и не сопротивлялся, видя, что Мадьяр выигрывает, — он ему даже позвонил еще до окончательного подведения результатов голосования.
Есть еще один серьезный фактор, который на сегодняшний день вроде бы незаметен, — это отношения с Соединенными Штатами. Те проекты, которые были запущены при Трампе и Орбане, на самом деле сейчас будут поставлены на паузу, потому что там еще не было так называемого капекса — осуществленных капитальных вложений. Были только своеобразные договоры о намерениях.
То есть Трамп видел в Венгрии — скажем в кавычках, хотя это все-таки справедливо, — офшорную зону для входа в европейский рынок. Маленькая территория, очень легко доступная: у Венгрии есть достаточно судоходная река Дунай, есть порты, и, соответственно, из Средиземного моря можно было бы организовывать доставку американских товаров вне контроля других стран.
И вот это вызов для Мадьяра, потому что отказаться — это, во-первых, ставить палки в колеса американской элите, не политической, а промышленной, технологической. А во-вторых — поссориться с Трампом.
Так что, думаю, реально мы поймем будущую диспозицию — то, что будет происходить в Венгрии, а также между Венгрией и Евросоюзом, — только к концу этого года. Вот тогда будут прорисовываться контуры — где Мадьяр будет упираться, а где станет сдавать. Но, конечно, он будет ориентироваться на мнение венгерских избирателей.
— А на чуть более высоком уровне, общеевропейском, — как же надежды евроэнтузиастов-либералов, которых возглавляет фон дер Ляйен, на то, что в Европе начнут исчезать из правительств их оппоненты — правые популисты?..
— Основной проигрыш Орбана не в том, что происходит некий перелом в настроении этих избирателей. Они все национально ориентированы, они все за то, чтобы в первую очередь разобраться в своей национальной квартире, а потом что-то делать на общем рынке. Этот тренд не изменился. Проигрыш Орбана связан только с двумя вещами. Первое — усталость от него, а второе — он провалил одномандатные округа. Там разрыв между партиями Мадьяра «Тиса» и «Фидес» Орбана не очень большой, порядка 10%.
— То есть фон дер Ляйен может, скажем, успокоиться и неспешно ожидать, когда выиграют выборы правые из «Альтернативы для Германии», французского «Национального объединения»?..
— Этот тренд не изменить, он будет только нарастать, просто потому что экономическое положение Европы ухудшается.