За считаные дни до насильственной смены власти в Петрограде в ноябре 1917 года Ленин написал в своих «Записках постороннего»: «Комбинировать наши три главные силы так... чтобы непременно были заняты и ценой каких угодно потерь были удержаны: а) телефон, б) телеграф, в) железнодорожные станции, г) мосты в первую голову». Как мы видим, все стремительное развитие науки и техники за последние сто с лишним лет не изменило главного: кто контролирует связь, тот обладает властью. Кто обладает властью, тот контролирует связь.
Однако утверждать применительно к бушующей сейчас в России и вокруг России «войне мессенджеров» то, что «нет ничего нового под луной», — грешить против истины. Есть это «новое под луной». И состоит оно в принципиально иных правилах игры на международной сцене, чем те, которые провозглашались, скажем, четверть века тому назад. Слово «провозглашалось» я использовал здесь совершенно осознанно. «Мир, основанный на правилах» всегда в значительной степени был прекраснодушной иллюзией. Красивым фасадом, за которым скрывались совсем иные «нормы» и расчеты.
Но особенностью эпохи, которая уже наступила, является полная ликвидация этого фасада, открытое провозглашение «принципа»: единственным «правилом» является отсутствие любых правил. Мы хотим ресурсы, которые принадлежат другому? Значит, мы их берем! Почему мы имеем на это право? Потому что мы этого хотим! И нет, эти новации нельзя считать чисто личным вкладом Дональда Трампа в теорию и практику международных отношений. Это «дух эпохи», который возник еще до Трампа и точно надолго его переживет.
И нет, как бы этого ни хотелось рядовому обывателю, все эти явления невозможно «контейнировать» в сфере высокой (или скорее низкой) международной политики. Они уже врываются и будут еще больше врываться в нашу частную и бытовую жизнь, затрагивать все стороны нашей повседневности, включая такой ее аспект, как те мессенджеры, которые мы используем и будем использовать.
Предыстория настоящего
Принято считать, что в России есть два сакраментальных вопроса: «кто виноват?» и «что делать?» Однако на самом деле в этом логическом ряду есть еще и третий сакраментальный вопрос: почему наша страна периодически отстает от прочих центров силы и почему ей периодически приходится ценой огромных усилий и ресурсов их героически догонять?
Применительно к истории России XIX века я всегда считал, что ответ кроется в долгом царствовании императора Николая I — лидера, который на заседании Государственного совета в марте 1842 года так высказался о главном тогдашнем тормозе развития страны: «Нет сомнения, что крепостное право, в нынешнем его положении у нас, есть зло, для всех ощутительное и очевидное. Но прикасаться к нему было бы делом гибельным. Я никогда на это не решусь».
В том, что касается политического аспекта проблемы, я по-прежнему считаю, что, попытавшись «законсервировать» отжившее свой век, Николай I не дал стране сделать решительный рывок вперед. Но вот если говорить об экономике, то здесь все обстоит гораздо более сложно — и гораздо менее комплиментарно для покончившего с крепостным правом и запустившего целую серию политических реформ великого сменщика Николая императора Александра II.
Сначала о стартовых условиях, в которых пришлось действовать двум лидерам. Выдержка из книги «Как Россия отстала» главного научного сотрудника Института истории и археологии Уральского отделения РАН Сергея Нефедова: «Если брать общий объем производства, то в 1800 году по выплавке чугуна Россия лишь немного уступала Англии. В 1825 году (в год начала царствования Николая I. — «МК») она еще опережала США и Германию (в границах 1880 года). Отставание резко проявилось к концу правления Николая I. К 1855 году Германия и США по выплавке чугуна уже намного опередили Россию. Отставание от Франции было 3-кратным. От Англии — 12-кратным».
Пока все ожидаемо: поборник крепостничества Николай I все заморозил и затормозил. Но вот дальше начинается то, что для меня стало настоящим открытием. Вот как в книге Сергея Нефедова описываются экономические итоги правления великого либерального реформатора Александра II: «К 1880 году в России производилось металла в 6 раз меньше, чем в Германии, и в 9 раз меньше, чем в США. Еще более впечатляют цифры производства на душу населения. В 1880 году производство на душу населения было в 9 раз меньше, чем во Франции, в 12 раз меньше, чем в Германии, в 15 раз меньше, чем в США, и в 47 раз меньше, чем в Англии».
Полный разрыв шаблона, не правда ли? И вот как Сергей Нефедов объясняет этот изумительный для всех поборников политического и экономического либерализма феномен: «Драйвером промышленного развития в XIX веке было железнодорожное строительство: именно заказы железных дорог обеспечивали развитие металлургии и машиностроения. Победители в Крымской войне заставили Россию резко понизить таможенные пошлины и открыть внутренний рынок для «свободной торговли»… Это было время… когда даже жизнеспособные российские предприятия лишались возможности конкурировать с иностранными фирмами. В этих условиях заказы уходили на Запад, а российская промышленность стагнировала. Когда пришло понимание происходящего и ошибки были исправлены, оказалось, что потерянного времени уже не вернешь».
И в идеологическом, и в практическом отношении время правления Владимира Путина является полной противоположностью этим экономическим просчетам времен царствования Александра II. Еще задолго до конфликта с Западом и появления в нашей жизни такого понятия, как «импортозамещение», магистральный курс Кремля состоял в ликвидации той зависимости от заграницы, в которую наша страна попала в 90-е годы ХХ века (на самом деле раньше). Еще в первые два президентских срока ВВП Россия опережающими темпами погасила свои государственные долги перед странами Запада и западными финансовыми институтами.
После возвращения Крыма в состав РФ Россия создала свою собственную платежную систему и таким образом лишила Запад возможности парализовать все финансовые расчеты в стране, когда в 2022 году нам обрубили доступ к Visa и Mastercard. Но не буду тратить время на перечисление достижений. Скажу лучше о том, что в какой-то момент выпало из зоны внимания ключевых российских управленческих структур.
Вот факты, которые говорят сами за себя. 2009 год. Переехавший вместе со своей семьей в 1992 году в Калифорнию в возрасте 16 лет уроженец Украинской ССР Ян Кун создает меccенджер WhatsApp*. 2011 год. В КНР запускают общенациональный мессенджер WeChat (или Weixin, как он известен в самом Китае). 2012–2013 годы. Братья Дуровы (всем известный Павел — лицо проекта, известный лишь инсайдерам Николай — мозг проекта) вводят в эксплуатацию мессенджер Telegram. 2025 год. В России дают старт национальному мессенджеру Max.
Приношу свои извинения и сдаю назад. В 1907 году Марк Твен написал в статье «Главы моей автобиографии»: «Цифры обманчивы — особенно, когда я сам ими занимаюсь. По этому поводу справедливо высказывание, приписываемое Дизраэли: «Существует три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика». Похоже, существует и «четвертый вид лжи» — перечисление базовых фактов без их расшифровки и без упоминания крайне важных нюансов.
Вот некоторые из этих нюансов. В текущей реальности Telegram братьев Дуровых — это та «Маша, которая хороша, но не наша». Однако начинали эти братья именно как «наша Маша». Немного из «хорошо забытого старого»: и социальную сеть ВКонтакте в 2006 году, и тот же самый Telegram Павел Дуров создал, находясь в статусе гражданина и резидента РФ. Его эмиграция — и, соответственно, переход в западную «силовую юрисдикцию» — имела место лишь в 2014 году.
Еще информация к размышлению. Перед тем как создать WhatsApp*, Ян Кун пытался поступить на работу в фирму Марка Цукерберга, но получил от ворот поворот. Несколько лет спустя та же самая фирма Цукерберга купила изобретение Куна за 19 миллиардов долларов. Иными словами, процесс создания и раскручивания мессенджера, который на что-то претендует, по определению полон ухабов, ошибок и фальстартов. И, создавая свой национальный мессенджер, Россия получила все эти «дары природы» по полной программе.
Первое заявление о том, что такой мессенджер обязательно будет создан, прозвучало из уст тогдашнего главы Роскомнадзора еще в 2015 году. Но по разным причинам предыдущие «инкарнации» Max — мессенджер «ТамТам» и VK Мессенджер — что называется, не «взлетели». В результате в эпоху гибридной войны с Западом Россия вошла, будучи страной, на чьем внутреннем рынке полностью доминируют западные мессенджеры.
Абсолютно очевидно, что одно не совсем бьется с другим. Когда в 2002 году авторитетный американский журналист и историк спецслужб Джеймс Бэмфорд опубликовал свою книгу Body of secrets («Совокупность секретов»), мессенджеры в их нынешнем понимании еще не «покорили планету». Однако аннотация этой книги, как мне кажется, дает исчерпывающее представление и о том, как все в мире выглядит и 24 года спустя:
«В воображении простой публики ЦРУ — это самая большая и самая могущественная спецслужба на земле. Однако в реальности ЦРУ — это гном по сравнению с ведомством, которое гораздо глубже спрятано в тени, — Агентством национальной безопасности… АНБ и Центр правительственной связи — его столь же засекреченный британский партнер — создали самую большую шпионскую сеть, которую когда-либо знал мир. Структуру, способную подслушивать разговоры в буквально любом месте на планете».
Звучит как преувеличение? На самом деле это преуменьшение — по крайней мере, в плане количества засекреченных партнеров американского Агентства национальной безопасности (того самого ведомства, в котором некогда служил «великий разоблачитель» Эдвард Сноуден). В англоязычном мире уже многие десятилетия функционирует разведывательный альянс «пять глаз». Обладателей первых «двух глаз» мы уже знаем. Остальные «три глаза» — профильные спецслужбы Канады, Австралии и Новой Зеландии.
Охотно верю в существование на Западе «романтиков» мессенджеров и иных современных информационных технологий — бизнес-лидеров, которые не горят желанием попадать под пяту «пяти глаз» или других аналогичных разведывательных сообществ. Однако суровые реалии нынешней геополитической эпохи не способствуют процветанию и даже выживанию «информационного романтизма». Например, Павел Дуров только что обвинил WhatsApp* в «крупнейшем обмане потребителей в истории» — во лжи по якобы непроницаемой для третьих лиц и сил системе сквозного шифрования этого мессенджера.
При этом Дуров, естественно, заявляет, что его собственный мессенджер в этом отношении абсолютно безупречен. Очень хочется поверить ему на слово. Но есть вопрос, от которого никуда не уйдешь: неужели Дурова выпустили из французской кутузки за просто так? Мой «внутренний циник» реагирует на такой «поворот сюжета» знающей ухмылкой.
Подобьем промежуточные итоги. У российских властей есть веские поводы для серьезной озабоченности по поводу контролируемых Западом мессенджеров. Однако эти озабоченности не должны восприниматься изолированно — только как часть более общего и более сложного вызова.
Почему коса нашла на камень
Получив весной 2016 года назначение на пост и.о. губернатора Тульской области, нынешний помощник президента РФ Алексей Дюмин рассказал в интервью Андрею Колесникову из «Коммерсанта» крайне показательный эпизод из времен своей работы в службе безопасности главы российского государства: «Был выход в народ, и мне показалось, что ну один из, скажем так, граждан некорректно себя повел по отношению к Владимиру Владимировичу, взял его за рукав, начал одергивать, и я ударил его по руке. Ну так, обозначил просто...
Это было днем. Вечером Владимир Владимирович меня вызвал к себе, где-то часов в десять, и сказал: «Если я еще раз это увижу, то ты никогда больше со мной работать не будешь». Он говорит: «Я видел эту ситуацию, тебе не надо было этого делать. Это простой человек. Мы уедем, ты такой весь нарядный, вместе с президентом... а у него на всю жизнь останется осадок по отношению не к тебе, а ко мне...»
О важности уважения к простым людям со стороны власти Путин постоянно говорит и в своих публичных выступлениях. Президент РФ на съезде правящей партии, декабрь 2024 года: «Буквально каждый шаг надо сверять с мнением людей, с тем, что они думают и о принимаемых законах, и об управленческих решениях, как оценивают эффективность уже введенных и новых мер социальной поддержки, скорость, качество работ буквально по каждому объекту — будь то детский сад или вузовский кампус, спортплощадка во дворе или автомагистраль, многоквартирный дом или памятник культуры… Для человека — конкретного человека — это и есть качество его жизни, показатель и перемен к лучшему, и дееспособности власти».
Кому-то может показаться, что я занимаюсь подменой понятий. Но на самом деле это не так. Вопрос мессенджеров — это нечто гораздо большее, чем вопрос какого-то одного отдельно взятого социального объекта. Это вопрос, если использовать модный термин, всей социальной архитектуры страны. Вопрос самого устройства нашей жизни, структуры быта и повседневности десятков миллионов людей. Вопрос устоявшихся привычек — того, что дает нам ощущение комфорта, стабильности и безопасности в нашей частной жизни.
И вот власть лихим кавалерийским наскоком врывается в сферу, которая в глазах большинства общества является интимной и частной, и, ничего по большому счету не объясняя, не просит, а требует, грозит и указывает. Даже не знаю, что здесь является более важным — отсутствие полноценных попыток что-либо объяснить, безапелляционный и ультимативный тон власти или недооценка важности такой задачи, как обеспечение морального комфорта граждан. Наверное, и то, и другое, и третье.
Нынешние действия властей России в сфере информационных технологий часто сравнивают с прошлыми действиями властей Китая — страны, где проблема создания «суверенного Интернета» решена уже давно. Но если говорить о наших текущих реалиях, то это сравнение хромает на обе ноги. Я бесконечно далек от идеализации китайского опыта в области строительства цифрового государства. Некоторые грани этого опыта вызывают у меня настороженность и даже оторопь. Но вот каких слов из песни не выкинешь. Мессенджер WeChat обеспечивает своим пользователям крайне комфортную потребительскую среду.
Кроме функций собственно мессенджера здесь «все в одном флаконе»: осуществление платежей, социальная сеть, видеоигры и так далее и тому подобное. Конечно, как я описал в предыдущей главке этого материала, у запустившего свой национальный мессенджер еще 15 лет тому назад Китая была возможность его совершенствовать и дорабатывать в спокойном и размеренном, а не пожарном режиме. Но вина за то, что Россия в этой сфере опоздала, точно лежит не на гражданах, а на властях нашей страны. Тем не менее по факту эта вина сейчас перекладывается на граждан.
Парадокс, который уже который месяц вводит меня в состояние эмоционального и интеллектуального ступора. Власть внедряет в нашу жизнь национальный мессенджер. Национальный мессенджер — это, как следует из его названия, средство коммуникации. Но вот процесс коммуникации с населением по поводу внедрения в нашу жизнь национального мессенджера построен на каких-то очень странных принципах.
Профильный орган в сфере государственного регулирования Интернета периодически изрекает нечто очень краткое и загадочное — в духе сфинкса или дельфийского оракула, а затем отказывается добавить что-либо содержательное к вышесказанному. Пытающимся понять, что происходит и будет происходить, гражданам приходится ориентироваться на часто противоположные по своему смыслу высказывания «информированных» блогеров и депутатов Государственной думы. Параллельно с этим обывателям приходится гадать: действительно ли эти депутаты хоть что-то знают или просто надувают щеки, занимаясь хайпом и пиаром.
Все это, вместе взятое, вызывает у населения ощущение: нас не уважают, с нами играют в какие-то странные игры. Это в свою очередь вызывает встречное неуважение и встречную готовность ответить на странные игры сверху странными играми снизу. Те, кто занимает сейчас командные высоты в высших российских эшелонах власти, в советское время в своей массе были рядовыми гражданами. И как «бывшие рядовые граждане» должны помнить то, как советское общество реагировало на те инициативы власти, которые воспринимались им как неоправданные или не до конца продуманные.
Сейчас этот опыт, который, как выясняется, «не забудешь и не пропьешь», вновь оказывается востребованным. Власть, ничего не объясняя, «законопачивает дыры» в Интернете. Недовольные граждане ищут — и находят — лазейки, позволяющие обойти «законопаченное». Власть это видит и «законопачивает» найденное. Граждане снова ищут и находят. Не берусь сказать, кто в конечном итоге одержит верх в этой новой версии игры в кошки-мышки. Но я с готовностью берусь сказать, кто в этой игре уже находится в роли проигравшего: эта вся наша страна в целом.
Великий президент Америки Авраам Линкольн сказал когда-то: «Если общественное мнение на твоей стороне, все получится. Если оно против тебя — не получится ничего». Возможно, в этом высказывании содержится известная доля преувеличения — но только доля, не более того. Российское государство и российское общество выдерживают постоянные «краш-тесты» последних четырех с лишним лет в том числе и потому, что Путину удалось убедить основную массу общественного мнения в правильности и безальтернативности своей позиции.
Но сейчас из-за не очень изящных действий государства многие из этих убежденных и мотивированных находятся в состоянии крайнего недоумения. Не могут в нем не находиться — ведь, как я не устаю повторять, власть ничего не объясняет и режет по живому. Эксперт Российского совета по международным делам Алексей Наумов нашел в своем телеграм-канале очень правильные слова для описания психологического — и не только психологического — аспекта нынешней ситуации.
«Державы набирают силу не из-за высоких материй, не из-за идеологий… Для человека во все времена в первую очередь важен и актуален именно бытовой комфорт, неприкосновенность жизненного уклада и его вполне приземленного физического существования… Прославленная Голливудом «американская мечта» состоит не из возможности читать споры Томаса Джефферсона с Джоном Адамсом… Она состоит в возможности приехать и заработать деньги — то есть радикально улучшить свое материальное положение…
Россия, кстати, очень хорошо это усвоила. Высокий уровень бытового комфорта в последние годы неизменно выгодно отличал ее на фоне многих других государств. Это действительно важное, порой решающее преимущество, которое, полагаю, важно учитывать в вопросе государственного планирования».
Я вот тоже так полагаю. Но не отошел ли сейчас такой учет на второй план? Этот вопрос явно имеет очень внушительное право на существование. Ведь даже если вывести за скобки все, что касается привычного жизненного уклада (привычки имеют свойство меняться), этим проблема не исчерпывается. Внутри этих скобок все равно останется то, что, по сути, является основой основ российской национальной безопасности — «здоровье» построенной в нашей стране цифровой экономики, способность России не отставать в мировой научной и технологической гонке.
Основа всех основ
В своей книге «Как Россия отстала» Сергей Нефедов приводит слова одного из самых тонких знатоков нашей страны среди западных историков Стивена Коткина: «Либо в вашей стране будет современная сталелитейная и оружейная промышленность с необходимым для нее массовым образованием, наукой и всем тем, что их обеспечивает… Либо к вам без спроса явятся те, у кого все это уже появилось».
Книга Коткина, из которой взята эта цитата, это написанная им биография Сталина — лидера, который правил во времена совсем другого технологического уклада, чем тот, который есть сейчас. Но в эпоху стремительного развития искусственного интеллекта и прочих технологических прибамбасов, суть которых отказывается понимать мой мозг гуманитария, заключенная в этой цитате мысль ничуть не менее актуальна, чем раньше. Аутсайдеры научной и технологической гонки оказываются в пролете, ее лидеры — на коне.
Например, Иран с формальной точки зрения добился весьма значительных «успехов» в деле огораживания своего интернет-пространства от разных злокозненных (без всякой иронии) иностранных сил. Даже сам термин «интернет-пространство» применительно к современному Ирану является не совсем корректным. Более точный термин — интранет, локальная сеть, построенная на технологиях и стандартах Интернета.
Но вот сильно ли это помогло Ирану, когда США и Израиль начали планомерно уничтожать членов его высшего руководства? Выяснилось, что все ограничения не сработали. Более того, технологическая отсталость страны не позволила Ирану увидеть, что вся его верхушка находилась под вражеским колпаком. Разумеется, дальше в ходе войны Тегеран показал, что даже самый продвинутый ИИ — это не панацея и не абсолютная гарантия выигрыша. Однако сейчас мы говорим совсем не об этом.
О чем тогда мы говорим? О том, например, что мы должны избежать повторения ошибок прошлого. Когда-то Советский Союз был страной, которая первой запустила искусственный спутник и человека в космос. А потом Советский Союз стал государством, которое окуклилось и безнадежно отстало в сфере компьютерных технологий и во многом в чем еще.
Будем считать это предостережением: своими достижениями дорожить, свои достижения надо защищать. И да, я уже говорю не о советской истории, а о текущем российском политическом моменте. В нашей стране за последние годы была построена достаточно передовая и конкурентоспособная по мировым меркам цифровая экономика. И завязана эта цифровая экономика на прежние каналы коммуникаций, с которыми сейчас идет активная борьба.
В теории, наверное, все просто: каналы коммуникации надо поменять, прежние цифровые достижения сохранить. Но вот насколько это «в теории просто» является реализуемым на практике? Я не знаю. Многие эксперты бьют тревогу. А государство, как я уже не знаю в какой раз повторяю в этом тексте, ничего, по сути, не объясняет и ничего, по сути, не комментирует.
А ведь цифровая экономика — это не какая-то там абстракция. Это то, что дает доход — и неплохой, кстати, доход — сотням тысяч и даже миллионам людей. Сомневаюсь, что в разгар наисерьезнейшего военного конфликта на фоне обозначившихся сложностей с наполнением бюджета государство может позволить себе такую роскошь, как думать о таких вопросах «свысока».
Замечательную, кстати, песню я тут случайно вспомнил — замечательную и, на мой взгляд, очень даже политически актуальную: «Не думай о секундах свысока. Наступит время, сам поймешь, наверное: свистят они как пули у виска, мгновения, мгновения, мгновения». А еще у «виска страны» сейчас «свистят» возможности, ни одну из которых она не имеет права упускать. Бывают ситуации, когда неуместным является торг. А бывает ситуации, когда глубоко неуместным является выбор.
Россия, безусловно, обязана обеспечить себе технологический суверенитет и закрыть, если они есть, бреши в системе своей национальной безопасности. А еще Россия должна по максимуму сохранять комфортный климат в обществе — в военное время это и без того ох как непросто, защищать и преумножать свои достижения, не изолировать себя от мира и не стать отстающей в мировой конкурентной борьбе.
И ни одна из этих задач не отменяет и не обнуляет другую. Здесь невозможно вычленить главное и второстепенное. Главным здесь является все, второстепенным — ничего. Вот такая в России весной 2026 года непростая политическая диалектика, игнорировать которую не получится — все вернется бумерангом.
* принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистской в РФ