Первая: социальные сети — альтернативный способ коммуникации, что не приветствуется в современных государствах.
Вторая: социальные сети — такие, какими они стали, — в самом деле вредны; вред этот нарастал, сейчас он зашкаливает.
Третью причину обозначил первый зампредседателя Комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи Антон Горелкин: «Вы наверняка слышали о теории «мертвого Интернета». Старая конспирологическая идея о том, что интернет-пользователей заменяют алгоритмами, на наших глазах становится реальностью. Нейросети сами генерируют контент, сами его лайкают и комментируют, живых блогеров вытесняют ИИ-аватары и т.д. Есть данные, что такого контента в Интернете уже больше половины, и рост идет по экспоненте». Интернет становится выморочным, неживым пространством.
Заметим, кстати, что презренные конспирологи вдруг оказались правы, хоть депутат Горелкин признает это лишь походя и тут же предлагает помечать материалы, созданные людьми, а вот «излишнее регулирование ИИ», по его мнению, «может сильно навредить». Оно и понятно: людей регулировать сподручнее, их и наказать можно, а с ИИ — совсем новая головня боль.
Это четвертая причина, почему разговоры о необходимости запретить детям соцсети начались на высшем уровне внезапно и массово: такой запрет — дело объективно трудновыполнимое. Поэтому проблему, которая существовала годами, годами же старались не замечать. «Мы притворимся, что проблемы нет, и, значит, ничего не нужно делать». Это очень распространенная жизненная философия. Когда дамбу прорвало — заговорили все сразу.
Но делать-то что — по-прежнему неясно. И расписываться в собственном бессилии неприятно. Поэтому, например, председатель Комитета Совета Федерации по госстроительству Андрей Клишас хочет переложить ответственность: «Принимать решение о доступе детей к соцсетям должны их родители». Другие законотворцы рассуждают о возрасте запрета: десять лет? двенадцать? четырнадцать?.. Чем старше — тем труднее проконтролировать, отсюда соблазн объявить отсечкой десять лет.
Однако родители не должны внезапно оказаться единственной преградой между ребенком и соцсетью, с последующими конфликтами типа «почему Пете разрешают, а мне не разрешают?!». Государство должно иметь смелость взять ответственность на себя. В то же время совершенно необходимо широко информировать общество о вреде социальных сетей — как они разрушают внимание и память, формируют искаженную самооценку, погружают детей и подростков в море лжи, способствуют сидячему образу жизни…
Это все правда (как и то, что государства, особенно некоторые, не одобряют слабо контролируемые способы массовой коммуникации) — вот только штука в том, что это все правда и для взрослых. Даже искаженная самооценка. Например, согласно данным, которые недавно опубликовала «Дейли Мейл», 60% британцев, насмотревшись соцсетей, считают, что у них слишком некрасивое тело, и это мешает им заниматься сексом.
Все «бедствие соцсетей» касается и взрослых. Если уж на то пошло, все современные дети, которые не сидят в соцсетях, — это дети родителей, которые сами не сидят в соцсетях.
Получается парадокс: с одной стороны, я говорю, что нельзя перекладывать ответственность за запрет соцсетей на родителей, — с другой стороны, говорю, что в конце концов ответственность на родителях. И здесь вопрос в том, чего мы хотим добиться. Да, есть скромное число родителей, которые справляются сами. Но идти против течения трудно. И если вы не курите и не материтесь, но все вокруг курят и матерятся, — все равно больше вероятность, что и ваш ребенок закурит и будет материться. Разве не так?
Главное — такие родители понимают, что их дети, вырастая, попадают в совершенно другую среду. И если у семьи нет возможности поддерживать элитарный обособленный образ жизни — детям придется нелегко. Тут стоит вспомнить, что основатель ВКонтакте и Телеграма Павел Дуров — ярый противник социальных сетей и даже вообще нахождения в Сети. Он утверждает, что именно отказ от электронных устройств создает условия для того, чтобы он сохранял душевное здоровье и способность к свежим идеям. Это и есть элитарный взгляд, притом достаточно типичный. Дуров — «может себе позволить».
А вот мы, когда нас поощряют и прямо подталкивают к тому, чтобы мы постоянно носили с собой смартфоны и подключались к определенному мессенджеру, — мы можем позволить себе свободу от электронных устройств? Ведь социальные сети превратились в массовую зависимость именно тогда, когда люди стали таскать их с собой в кармане. Достаточно протянуть руку — и ты в Сети. Быстро! Удобно! Сейчас, с массовым продвижением «умных устройств» и чатботов, это стало выплескиваться за всякие рамки, и уже некоторые госчиновники не стесняются признаться, что постоянно советуются с чатботом.
Это просто следующий шаг. Чатботы вообще удобнее людей. Они нас так понимают! Всегда в хорошем настроении. Всегда рядом. Всегда поддержат. Никогда не осудят. Наши лучшие друзья!.. Нельзя разъяснять вред социальных сетей — и помалкивать про еще гораздо больший вред нейросетей: это и нечестно, и опасно.
Так чего мы хотим-то? Если государство в самом деле хочет преодолеть зависимость от соцсетей — зачем продвигает нахождение в Сети? Зачем усиленно внедряет искусственный интеллект даже в школах? Почему ребенок уже не может беспроблемно ходить в общеобразовательную школу, если у него нет смартфона? Как родители должны контролировать доступ детей к соцсетям, если дети видят, что родители сами постоянно сидят во всевозможных чатах?
То же самое — с сокращением преподавания иностранных языков в школе. Необходимо определиться, чего мы вообще хотим. Если мы согласны, чтобы нашим детям иностранные тексты и разговоры вдоль и поперек переводила нейросеть, — тогда и два часа в неделю на изучение иностранного языка не нужны. Убрать иностранный язык из школьной программы, да и все. «Дети перегружены, а вот и еще два часа освободилось». Если же мы всерьез хотим, чтобы дети знали иностранный язык, тогда два часа — совершенно недостаточно. Так — чего? Цель — какая?
В Совете Федерации говорят, что надо формировать «культуру пользования современными технологиями», и, мол, для этого «родители и педагоги» должны «вести разъяснительную работу». Но как это в принципе возможно, если государство усиленно внедряет цифровизацию всех сфер и готово регулировать людей жестче, чем искусственный интеллект? Что разъяснять-то? Как эффективно составить запрос к нейросети вместо того, чтобы сделать работу самому? Как избежать панической атаки при отключении мобильного Интернета, ведь есть «белый список» сайтов? Как удобно и «совершенно безопасно» сдать свои уникальные биометрические данные и всюду «платить лицом»?
Эдакая культура пользования понятна. Но с душевным здоровьем она не имеет ничего общего.