Свою позицию ВС высказал, разбирая кассационную жалобу на вердикт в отношении жителя Московской области, обвиненного в убийстве и разбое: коллегия присяжных заседателей сочла факт преступления недоказанным. Ахиллесовой пятой обвинения явилась экспертиза ДНК, в которой, по версии обвинителей, была допущена опечатка.
Защита, однако, придерживается иной версии: исследованный генетический материал принадлежал не жертве, а другому человеку. И адвокату в итоге удалось убедить присяжных в том, что на его клиента возведена напраслина.
Высшая же судебная инстанция сочла, что обсуждение в присутствии присяжных заседателей вопросов, касающихся "процедуры производства экспертизы, составления акта экспертизы, устранения допущенных в нем недостатков технического характера" является нарушением закона. Это, мол, "относится к исключительной компетенции судьи".
"Указанные нарушения закона, несмотря на реагирование председательствующего судьи, безусловно, могли оказать на присяжных заседателей воздействие, зародить сомнение в достоверности наличия объективного доказательства, подтверждающего само событие преступления", - полагают судьи Верховного суда.
В итоге дело отправлено на новое рассмотрение. Будем надеяться, что истина здесь в итоге восторжествует. Однако вердикт ВС заставляет беспокоиться за истину в иных делах, которые рассматриваются судами присяжных и в которых фигурируют представляемые государственным обвинением экспертные заключения. Ибо, как справедливо тревожится юридическая общественность, такие экспертизы превращаются фактически в неоспоримые доказательства.
Если, однако, взглянуть на судебную статистику, то беспокойство юристов кажется несколько преувеличенным. Точнее - запоздавшим. Доля оправдательных приговоров в России неуклонно стремится к нулю. И это не гипербола, а сухие цифры. 10 лет назад, в 2015-м, доля оправданных лиц составляла 0,42 процента. В 2023 году она снизилась до 0,25 процента. А в первой половине прошлого года (последние доступные данные) опустилась до 0,19...
В общем, еще немного, еще чуть-чуть, и тревога адвокатов по поводу неоспоримости "обвинительных" экспертиз потеряет какую-либо актуальность. Да, пожалуй, и сами адвокаты будут тогда не нужны. Во всяком случае - в уголовных процессах. Ну а какой смысл на них тратится? Только деньги переводить.
Рулевые нашей судебно-правовой машины объясняют этот феномен качеством предварительного следствия, достигшим какого-то небывалого, невиданного, феноменального уровня. Что ни "выстрел", то в цель. Мол, и рады бы судьи кого-нибудь оправдать, но придраться в обвинительных заключениях решительно не к чему. Ну, как правило. Бывают, как видим, пока и исключения из правила. Но скоро, видимо, не будет и их.
Аргументы такого рода сильно напоминают известный постулат: "Органы у нас не ошибаются". Кстати, в годы, когда он родился, в 1930-е, доля оправдательных приговоров была гораздо выше нынешней - около 10 процентов. Правда, многое зависело от категории дела. Что касается политических процессов, "меткость" следствия тоже была практически 100-процентной. Ну, так и сегодня существуют категории, по которым "промахов" не бывает. Ликвидированы, так сказать, как класс.
Впрочем, внимательное изучение исторического опыта дает основания считать, что профессия адвоката-"уголовника" окончательно не умрет. Вчитайтесь в следующие строки: "Товарищи судьи, характерной чертой современных заговорщических контрреволюционных организаций является то, что за ними нет никакой массы. И этот процесс, как и ряд предыдущих, и прошедший зиновьевский и пятаковский процесс, показали, что эти заговорщики - генералы без армии, что они опираются на иностранные разведки, в нашей стране у них нет корней...
Сейчас ждут вашего приговора вот эти господа, сидящие на скамье подсудимых, которые совершили ряд тягчайших преступлений, которые со дня революции боролись против своего народа, против рабочего класса, против партии, против независимости своей родины. Они - фактические убийцы Горького, Куйбышева и Менжинского. Но они виноваты также и в том, что три врача сделались убийцами..."
Это - одна из речей произнесенных на так называемом Третьем московском процессе, он же "Процесс антисоветского правотроцкистского блока", публичном суде над группой бывших государственных и партийных руководителей СССР и тремя врачами, проходившем в 2–13 марта 1938 года в Москве, в Октябрьском зале Дома союзов. И это отнюдь не речь прокурора. Это цитата из выступления адвоката - Ильи Брауде.
Для справки: адвокат Брауде защищал на процессе Льва Левина - врача-терапевта, доктора медицинских наук, консультанта лечебно-санитарного управления Кремля. Левин обвинялся в том, что, выполняя поручение руководителей "правотроцкистского блока", "путем вредительских методов лечения" добился смерти писателя Максима Горького, его сына Максима Пешкова, а также заместителя председателя Совета Народных Комиссаров СССР Валерина Куйбышева.
При этом Брауде нисколько не отрицал и не умалял вины своего доверителя. Логика защиты была следующей: хотя Левин и стал убийцей, но с пути истинного его сбили руководители заговора - путем "психологического террора". И потому, мол, он заслуживает снисхождения. Единственное, о чем адвокат просил суд, - не расстреливать Левина. Но "врача-убийцу", разумеется, убили. А спустя время, в 1988 году, разумеется, реабилитировали - за отсутствием в его действиях состава преступления.
В общем, вывод из исторического опыта очень оптимистический: достаточно квалифицированный - а, главное, ушлый и ловкий - адвокат найдет применение своим талантам при любых обстоятельствах.
Читайте материал: «Присяжный услышал громкий разговор»: почему отменяют вердикты судей из народа