В 2024 году в администрацию Президента поступали обращения от некоего «полковника МВД Фролова» о нарушениях в крымском Минздраве. Автор просил проверить изложенную информацию. Когда это обращение из Москвы спустили в Крым, местные правоохранители начали искать источник утечки информации. Позднее один из причастных к аресту Гажалы так и заявил об этом на суде. В итоге было возбуждено уголовное дело по факту клеветы. Потерпевшими выступили вице-премьер, министр труда и социальной защиты Крыма и экс-глава Перинатального центра Симферополя. А вскоре и задержали и первую подозреваемую - бывшую чиновница местного минздрава Фатиму Совхоз, в телефоне которой нашли переписку с Анной Гаджало. В СИЗО Фатима заявила, что писала клеветнические жалобы, а Анна ей якобы помогала. Кстати, Совхоз позднее утверждала, что эти показания у нее получили незаконно, чуть ли не под пытками. И недавно прокуратура недавно отменила отказ в возбуждении уголовного дела по факту причинения насилия по отношению к чиновнице.
Та самая переписка подробно разбиралась на суде. Что в ней было? Совхоз прислала журналистке сообщение с предложением темы: якобы высокопоставленный крымский чиновник получает лекарства в то время, как их не получают другие льготники (в 2024 году в Крыму была огромная проблема с обеспечением льготников лекарствами, этот вопрос поднимался дважды лично при президенте). Совхоз написала «подправишь там как надо». На что Гажала ответила: «Я ничего не понимаю». Затем она созвонилась с Фатимой, и та пояснила, что отправила это сообщение, чтобы журналистка предложила редакционному начальству осветить эту ситуацию. Схожий, но не точно такой же, текст был в обращении к Президенту от «полковника Фролова». Гажала в итоге тему не взяла, редакции не предлагала, ни одного материала не сняла и не написала. Но эту переписку в суде представили как доказательство вины журналистки.
Сам процесс был во многом историческим. Дело в том, что на заседания вызывали журналистов в качестве свидетелей защиты. Те рассказывали, что предложение темы от источника информации – стандартная ситуация. Что журналист по роду своей профессии может общаться с разными людьми. Что он не всегда знает, каким способом была получена та информация, которую ему предлагают.
В суде допросили и тех, кто присылал Гажале, как журналисту, различные темы к освещению. В качестве эксперта на суде по видеоконференцсвязи выступила автор этих строк, журналист с почти 25-летним стажем, кандидат филологических наук. Суть моей речи — если переписку с информатором считать преступлением, то всю журналистику нужно отменять.
Отдельно, как правозащитник, я пояснила, что жалобы главе государству с просьбой провести проверку – это не клевета. Ежедневно президенту пишут сотни людей, в том числе не совсем адекватных. И если их всех привлекать к ответственности, то не хватит ни психбольниц, ни тюрем. Впрочем, даже про жалобу в деле Анны говорить сложно. На суде был допрошен и эксперт-лингвист, которому зачитали переписку и задали вопрос – идет ли где-либо речь о жалобах? Правда, ответить эксперт не успел – суд снял этот вопрос.
Обвинение заявляло, что Гажала корректировала тексты жалоб и отправляла. Но при этом не смогло представить ни одного такого откорректированного текста и ни одного отправления с жалобой. Но обвинение настаивало – журналистка хотела очернить Минздрав.
Увы, приговор был обвинительный. Суд назначил Совхоз назначил 2 года условно, Анне — штраф.
«Радуйтесь, что не посадили», - наверняка скажут некоторые. Но Анна не радуется. С приговором она не согласна, решила его оспаривать. Говорит, что основана надежда на вышестоящие суды.
-Я считаю, что это дело еще и крайне важно для россиян, - говорит девушка. -Каким образом жалобы должностным лицам и Президенту стали таким преступлением, что можно бросать обвиняемых в камеру, держать по 7 месяцев в СИЗО, а потом выписывать штраф в 1 миллион? Любой обыватель будет теперь думать, если у него возникнет жизненная ситуация, когда необходима помощь президента, то за письмо его будут держать за решеткой и отберут всю недвижимость, обложив штрафами?