Эта история в итоге получила судебное продолжение и стала публичной. Дело о мошенничестве в отношении семьи Баталовых получило широкий резонанс, а Наталия Дрожжина и Михаил Цивин предстали перед судом. Суд признал их виновными и назначил наказание в виде условного лишения свободы с испытательным сроком, а также штрафов. Кроме того, было принято решение о возврате части имущества семье Баталовых.
Для Гитаны Леонтенко эта история стала вынужденной точкой публичности. Женщина, которая всю жизнь оставалась в тени знаменитого мужа и избегала внимания, неожиданно оказалась в центре громкого скандала. Именно эта трагическая история сделала ее известной широкой аудитории — не как «жену Баталова», а как человека, который сумел защитить себя и дочь и довести дело до суда.
Журналисты «МК» были первыми, кому Гитана раскрыла и эти печальные факты, и свою душу.
«Одна без сил и без защиты»
Эта история началась сразу после ухода Алексея Баталова — в тот момент, когда его жена находилась в состоянии глубочайшего горя, физической слабости и полной растерянности. Она осталась одна с дочерью-инвалидом, практически без сил и без защиты.
Гитана Леонтенко позже рассказывала эту историю журналистам «МК» первым, спокойно, без надрыва, как нечто очень простое и одновременно страшное: о том, как к ней постепенно входили в доверие люди, которые поначалу казались единственной опорой.
По ее словам, круг людей, допущенных в их дом, всегда был крайне узким. Это были давние друзья семьи — Юрий Норштейн, Иннокентий Смоктуновский и еще несколько близких. Со временем среди них оказалась и Наталия Дрожжина. Леонтенко объясняла, что та пришла «от милиции, где Алексей Баталов читал бесплатные лекции — о литературе, Достоевском и жизни». Так Дрожжина и появилась в их доме.
Когда Баталов тяжело заболел, Дрожжина и ее муж Михаил Цивин начали активно участвовать в жизни семьи: хлопотали, помогали, что-то доставали, решали бытовые вопросы. Вдова вспоминала, что в тот период они «буквально окружили их с дочерью заботой и вниманием».
После смерти Алексея Баталова именно эта пара взяла на себя организацию похорон. Гитана рассказывала, что находилась в таком шоковом состоянии, что не могла даже плакать — все внутри словно остановилось. Дрожжина и Цивин действовали уверенно и быстро. У них уже был подобный опыт: они неоднократно участвовали в организации прощаний с артистами от Дома кино и были хорошо известны в профессиональной среде. Вдова упоминала, что Никита Михалков знал этих людей, однако никаких предупреждений от него она тогда не получила.
Гитана подчеркивала, что воля Баталова относительно места захоронения была четкой: «он хотел быть похороненным на Преображенском кладбище — рядом с матерью, тещей и отчимом». Именно Дрожжина и Цивин взялись решать этот вопрос. В процессе, по словам вдовы, ей постоянно приходилось что-то подписывать: один документ сменял другой, требовались деньги — кому-то за услуги, кому-то за содействие. Со временем она настолько им доверилась, что отдала сберкнижку. В тот момент она почти не могла ходить — от горя у нее буквально отказали ноги, и все текущие платежи, в том числе счета за квартиру, они взяли на себя.
Постепенно Дрожжина и Цивин стали проводить в квартире практически каждый день. Старые друзья семьи жили своей жизнью и навещали вдову нечасто, тогда как эта пара постоянно находилась рядом. Гитана объясняла близким, что новые помощники бывают у нее ежедневно, а остальные заходят лишь изредка. Со временем дошло до того, что давние друзья старались не приходить в дом, если знали, что там находятся Дрожжина и Цивин. Сама же Гитана тогда объясняла происходящее простой человеческой ревностью, считая этих людей искренними и порядочными.
Первым тревожным сигналом стало известие о генеральной доверенности. Близкий друг семьи рассказывал, что узнал об этом от Надежды Баталовой — старшей дочери актера от первого брака. Он подчеркивал, что Надежда всегда вела себя исключительно достойно и никогда не посвящала посторонних в семейные дела. Поэтому сообщение о том, что Гитана оформила генеральную доверенность «на все», стало для него шоком.
Он попытался поговорить с вдовой и спросил, как она могла подписать документ без ограничений. В ответ Гитана призналась, что сама не знает, что именно подписала. В тот период у нее уже началась катаракта, зрение резко ухудшилось. По словам близких, Цивин убеждал ее, что подписи необходимы срочно, поскольку дочери Маше требуется постоянное обслуживание и оформление документов.
Позже сама Гитана рассказывала, что не может вспомнить момент подписания доверенностей. Бумаги ей никто не зачитывал, а «из-за катаракты она фактически не видела текст». Кроме того, ее отвезли к врачу, которого рекомендовали Дрожжина и Цивин, и не дали возможности заняться лечением самостоятельно.
Даже тогда, по ее признанию, она еще не до конца осознавала происходящее. Настоящий перелом случился позже — когда речь зашла об опекунстве над Машей. Близкий друг семьи отмечал, что именно в этот момент Гитана наконец поняла опасность ситуации. Он напоминал, что Баталовы всю жизнь добивались того, чтобы Маша была признана полноценным субъектом: получила образование, писала книги, работала. И внезапно — разговоры об опекунстве, которые могли означать лишь одно: контроль над имуществом.
Когда Гитана стала задавать вопросы, ей ответили, что все уже оформлено и необходимые документы подписаны. При этом ни одного экземпляра этих документов у нее на руках не было.
Позже вдова вспоминала, что все совпало с ремонтом в квартире. Под предлогом строительных работ Цивин забрал все документы — как ее собственные, так и принадлежавшие Алексею Баталову. Время шло, но бумаги не возвращались. Когда она начала настаивать, на нее накричали. А затем Дрожжина проговорилась, что уже является опекуном Маши. Именно в этот момент, по словам Гитаны, у нее «остановилось сердце». «Я жива, я мать, есть родная сестра Надя, и никакие посторонние люди не могут быть опекунами, — говорила журналистам «МК» Гитана, — Кроме того, Баталов мечтал сохранить за дочерью дееспособность». После этих слов, как признавалась вдова, у нее окончательно открылись глаза.
Эти события были подробно изложены и в заявлении с просьбой о возбуждении уголовного дела. В начале июля 2020 года Гитана обратилась к Михаилу Цивину с требованием вернуть ключ от банковской ячейки, оформленной на ее имя, где хранились документы, деньги и личные вещи покойного мужа. В ответ, как указывала вдова, она услышала грубые и унизительные высказывания о своем возрасте, состоянии здоровья и скорой смерти. Также Цивин заявил о необходимости поставить вопрос о дееспособности Маши и назначении опекуна. Ключ от ячейки возвращен не был.
В заявлении Гитана отмечала, что эти действия и слова крайне встревожили ее. Она подчеркивала, что Маша действительно физически ограничена и нуждается в помощи, однако ее умственные способности и дееспособность не вызывают сомнений. Попытки Михаила Цивина оформить опекунство, полностью лишить их возможности распоряжаться своими правами и имуществом, а также изолировать их от друзей и знакомых, которые продолжались на протяжении двух лет, повергли ее в ужас. На просьбы оставить их в покое и вернуть имущество, деньги и личные вещи, по ее словам, последовали угрозы.
О том, что значительная часть имущества им больше не принадлежит, Гитана узнала лишь после того, как друзья помогли сделать запросы в Росреестр и связаться с нотариусами. Выяснилось, что документы оформлены таким образом, что Мария подписала на мать генеральную доверенность на все движимое и недвижимое имущество, а сама Гитана — договор пожизненной ренты. Вдова подчеркивала, что ни она, ни ее дочь не осознавали, что именно подписывают, и никогда бы не согласились на это, понимая последствия. В разговорах с близкими она сравнивала происходящее с сюжетом детективного романа, отмечая, что дальше события могли бы развиваться уже по самому мрачному сценарию.
Исправить допущенную ошибку, отстоять имущество семьи и восстановить «свободу» дочери стало основной задачей последних лет жизни Гитаны, и она ее с честью выполнила. Наверное поэтому уход этой сильной женщины — жены и матери с большой буквы — оказался спокойным и тихим: Гитана умерла дома в Москве.
Церемония прощания состоится 6 февраля все на том же Преображенском кладбище в Москве.
После отпевания в храме Святителя Николая Чудотворца на территории кладбища вдову Баталова захоронят в семейную могилу.
