Очередная инициатива пришла из одного из регионов страны. Законопроект уже внесён в Госдуму. Суть проста и почти изящна: СМИ предлагают запретить писать о возможных нарушениях до решения суда. Причём даже осторожно. Теми словами, которые журналисты придумали именно для того, чтобы никого преждевременно не обвинять.
Под запрет могут попасть привычные формулы: «предположительно», «по мнению», «возможно», «со слов», «источники сообщают». Потому что, как считают авторы законопроекта, такие слова всё равно могут сформировать у читателя ощущение, что человек или организация сделали что-то противоправное.
А если читатель вдруг так подумал — виноват, как это обычно бывает, журналист.
Наказывать предлагают серьёзно. Физических лиц — штрафом до 300 тысяч рублей. Должностных лиц — до 700 тысяч. Компании — до двух миллионов.
Суммы такие, что сразу хочется писать исключительно о погоде…
Логика законопроекта простая: пока суд не сказал своё слово, о возможных нарушениях писать нельзя. Ни намёком, ни предположением, ни осторожным вопросом. Только после приговора суда. Причём после того, как он вступит в законную силу.
Тут возникает простой вопрос.
А как вообще появляются уголовные дела, проверки и общественные резонансы?
Ответ известен: очень часто — только после журналистских расследований.
Но если внимательно прочитать законопроект, становится ясно: речь идёт не только о словах «предположительно» или «по мнению». Речь идёт о самом жанре расследовательской журналистики.
Именно так десятилетиями у нас писали о коррупции, о злоупотреблениях чиновников, о схемах, которые позже становились предметом следствия. Да, сначала было слово, то есть публикация. Потом — скандал. Потом — проверки. А иногда и уголовные дела.
Журналистика в таких случаях выполняла простую функцию: задавала неудобные вопросы раньше, чем это делали следователи.
Теперь предлагается изменить эту логику. Сначала должен быть приговор — и только потом журналист может написать, что произошло нарушение, то есть расследование по сути превращается в пересказ вынесенного приговора.
А расследовательская журналистика — в архив судебных новостей.
Если следовать этой логике до конца, фамилии Юрия Щекочихина, Анны Политковской и других журналистов-расследователей скоро можно будет вспоминать как представителей давно исчезнувшей профессии.
Потому что любое настоящее расследование по своей природе формирует у читателя вывод: возможно, здесь есть нарушение. А значит, его легко объявить «обвинительной информацией».
История российской журналистики — это длинный список случаев, когда журналисты писали «по мнению», «возможно», «источники сообщают», а потом выяснялось, что всё это было не мнением, а реальностью.
Журналистика вообще устроена так, что работает до суда, а не после.
Суд фиксирует факт.
Журналист пытается понять, что происходит.
Если запретить второе — тогда расследования исчезают как жанр. Остаются новости.
Суд решил — СМИ написали.
Суд не решил — СМИ молчат.
Правда, вместе с этим у общества исчезнет важный инструмент: возможность узнать, что происходит сейчас на самом деле и предотвратить нарушения до того, как они станут приговором.
Особенно это важно для людей, которые сами оказались в сложной ситуации. Для тех, кто считает себя неправедно обвинённым. Для тех, кто ждёт суда и надеется, что журналисты смогут обратить внимание на их историю.
Пока ещё многие на это рассчитывают.
Потому что иногда именно публикация в СМИ помогала сдвинуть дело с мёртвой точки. Появлялись свидетели. Начинались проверки. Следствие шло по новому кругу.
И — представьте себе — торжествовала справедливость.
Теперь предлагается ждать судебного вердикта.
А суд, как известно, может идти долго. Иногда очень. А после апелляций приговор вступает в силу тогда, когда изменить уже почти ничего невозможно.
Жванецкий когда-то написал:
«Если нельзя, но очень хочется — значит можно».
Теперь предлагается другая формула:
если не доказано — нельзя даже спрашивать. А как иногда добываются у нас доказательства, знают те, кто через это прошел…
Но журналистам хотят запретить предполагать.
А заодно сомневаться.
И ссылаться на источники.
Несомненно, это весьма удобно.
Особенно для тех, кто предпочитает, чтобы о проблемах узнавали только тогда, когда изменить уже ничего нельзя.
