Энергия атома очень важна, особенно когда речь идет о реакторах, где «тормоза совместили с газом». Такую необычную аналогию приводит доктор технических наук, эксперт в области ядерной безопасности Владимир Асмолов, объясняя первопричины чернобыльской трагедии, в беседе с RG.RU.
Реактор — это не бомба. По логике и законам физики он вообще не должен взрываться. Эксперт фиксирует это как аксиому: безопасность должна быть заложена не просто в чертежи, а в саму природу цепной реакции. Но, увы, к такому пониманию атомщики шли через боль и горькие уроки.
В начале мирного атома царила эйфория. Планы тех лет были поистине гигантскими: к 2000 году советские ученые хотели получить 150 гигаватт атомной энергии, считая задачу абсолютно достижимой.
«Чем выше концентрация энергии, тем больше уважения она требует к себе. А что происходило на первых порах мирного использования ядерной энергии? Была эйфория. Мы очень легко от бомбы перешли к энергетике», — заявил Асмолов.
Однако обратная сторона грандиозности — завеса секретности. Долгие годы о нештатных ситуациях на ядерных объектах общественность узнавала с большим опозданием. Асмолов напоминает, что в 1957-м практически одновременно случились два серьезных инцидента: пожар с выбросом радиации на реакторе Windscale в Великобритании и взрыв емкости с высокоактивными отходами на советском комбинате «Маяк». Затем была авария на АЭС «Три Майл Айленд» в США, где реактор потерял охлаждение, а активная зона расплавилась.
Спустя сорок лет после катастрофы на ЧАЭС специалисты института имени Курчатова и проектанты из НИКИЭТ (где создали тот самый злополучный РБМК) продолжают анализировать произошедшее. Сегодня отрасль заявляет, что все фатальные недостатки тех конструкций исправлены, а системы защиты переработаны до неузнаваемости, чтобы гарантированно исключить повторение подобного сценария.
Подписывайтесь на «МК» в MAX. С ним вы всегда будете в курсе последних событий.
