Напомним, 21 марта Трамп выдвинул первый жесткий ультиматум, потребовав открыть Ормузский пролив в течение 48 часов, иначе США нанесут удары по иранским электростанциям.
Уже 23 марта Трамп сослался на «очень продуктивные переговоры» и объявил о пятидневной паузе. Три дня спустя пауза была продлена еще на десять дней, поскольку переговоры, по словам Трампа, «шли слишком хорошо, чтобы их прерывать».
4 апреля американский лидер вновь ужесточил риторику, пообещав, что на Иран обрушатся «все проклятия», если пролив не будет открыт.
6 апреля последовала неожиданная отсрочка по религиозным соображениям: Трамп заявил, что бомбардировки «неуместны» на следующий день после католической Пасхи.
А 7 апреля он же сделал мрачный прогноз, заявив, что в этот день «умрет и никогда не будет восстановлена целая цивилизация».
Наконец, 8 апреля, за 90 минут до «часа Х», Трамп объявил о перемирии.
«Я соглашаюсь приостановить бомбардировки и атаку на Иран сроком на две недели, — написал Трамп в своей соцсети Truth Social. — Это будет двустороннее прекращение огня». Он добавил, что Иран также согласился гарантировать безопасность судоходства в Ормузском проливе.
Ключевая особенность достигнутого соглашения — диаметрально противоположные трактовки событий официальными лицами США и Ирана. Каждая из сторон настаивает, что именно её условия стали основой для мира.
Трамп заявил агентству AFP о «полной и безоговорочной победе» американцев. По его словам, Иран капитулировал под давлением военной силы. Совсем иную картину рисует Тегеран. Высший совет национальной безопасности Ирана назвал произошедшее «неоспоримым, историческим и сокрушительным поражением врага». Глава МИД Ирана Аббас Аракчи подтвердил, что Ормузский пролив откроется на время перемирия, но подчеркнул, что речь не идет об окончании войны.
Ключевыми посредниками в достижении перемирия выступили Пакистан и Китай. Пакистан уже пригласил американскую и иранскую делегации на очный раунд переговоров в Исламабад 10 апреля.
Позиция Израиля, ближайшего союзника США, оказалась двойственной. Официально канцелярия премьер-министра Биньямина Нетаньяху поддержала решение Трампа, но с важной оговоркой: «Прекращение огня не распространяется на Ливан, несмотря на заявления пакистанских посредников об обратном».
Аналитики расходятся в оценках долгосрочных перспектив достигнутых договоренностей. Старший научный сотрудник ИСКРАНа Павел Кошкин назвал перемирие позитивным признаком, но предупредил, что в условиях дефицита доверия к трамповской дипломатии оно может быть интерпретировано как попытка американского президента выиграть время.
«Прочного мира нет, поскольку отсутствует базовый компонент — взаимное доверие и уважение между сторонами. Есть лишь шкурный интерес», — отметил Кошкин.
Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов считает, что утверждать, будто война закончилась, пока рано. Он также отметил, что Трамп в очередной раз продемонстрировал, что является фактором максимальной дестабилизации в мире, но не готов к окончательному срыву в тотальное противостояние. «Пока общее мнение в регионе, что Трамп повторил свой традиционный подход, который называют TACO — Trump always chickens out, то есть Трамп всегда сдрейфит. Все перевели дух», — заключил эксперт.
Директор Центра анализа стратегий и технологий (ЦАСТ) Руслан Пухов добавил, что если хотя бы часть иранского плана урегулирования будет реализована, итоги этой войны станут величайшим стратегическим поражением США со времен войны во Вьетнаме. Именно поэтому, подчеркнул он, существуют серьезные сомнения, что мирное соглашение будет достигнуто в том виде, в каком его сейчас подает Тегеран.
Как считает эксперт Юрий Лямин, было видно, что Трамп последние недели пытался так или иначе «соскочить» с этого конфликта.
— Это было понятно ещё до сегодняшнего объявления — он просто не хочет слишком длительной войны. Потому что затяжной конфликт бьёт и по внутриполитическому, и по экономическому положению самих Соединённых Штатов. Война сильно влияет на ситуацию внутри страны.
- А как же его угрозы про «гибель цивилизации» и «каменный век»?
- Его заявления уже давно нужно воспринимать соответствующим образом. Он свои угрозы откладывал сколько раз? Перед сегодняшним перемирием, по-моему, было уже три отсрочки. Он угрожал иранской энергетической инфраструктуре, в ответ Иран тоже угрожал в отношении стран Залива, союзников США.
И этот фактор на него самого очень сильно давил. Арабские союзники тоже старались повлиять на ситуацию в Вашингтоне, давили через посредников, например, через Пакистан.
- Перемирие — это конец войны?
- Нет, я не считаю происходящее концом войны. Потому что перемирие — двухнедельное. Оно очень хрупкое. Посмотрите, даже в заявлении пакистанского посредника говорилось, что перемирие должно быть на всех фронтах. А Израиль, я так понимаю, уже отказывается его соблюдать в Ливане. И своими действиями израильская сторона может вообще торпедировать все эти мирные усилия в ближайшие дни.
- А чем тогда может закончиться эта двухнедельная пауза? Есть ли уверенность, что переговоры в Исламабаде что-то дадут?
- У меня нет никакой уверенности. Переговоры между Ираном и США уже были не раз. В этот раз посредники пытались, какие-то общие моменты в позициях сторон нащупать. Но что получится в итоге - я не могу предсказать. И, по-моему, никто не может. Там могут всплыть самые разные подводные камни.
Ситуация пока такая: активные боевые действия, видимо, замрут. Но будет ли мир окончательно — это большой вопрос.
- Даже если перемирие начнёт действовать, ситуация останется крайне нестабильной?
- Да, именно так. И главная нестабильность сейчас связана ближайшим союзником США — Израилем. Во-первых, стоит отметить и саму импульсивность Трампа, и его манеру принимать решения под влиянием момента — это отдельный фактор риска. Он может сегодня согласиться на перемирие, а через неделю, под воздействием новых вводных или эмоций, изменить позицию. Мы уже видели, как он несколько раз переносил дедлайны, менял риторику и условия. Никто не может предсказать, куда его повернёт завтра.
Во-вторых, есть фактор Нетаньяху. Израиль публично поддержал перемирие, но с оговорками — особенно в отношении Ливана. И если переговоры в Исламабаде зайдут в тупик или покажутся Израилю недостаточно жёсткими по отношению к Ирану, Нетаньяху вполне может убедить Трампа вернуться к силовому сценарию. А учитывая влияние израильского лобби в Вашингтоне, этот сценарий более чем реален.
В-третьих, любые переговоры могут провалиться. Иран и США подходят к столу переговоров с противоположными трактовками победы. Тегеран считает, что Вашингтон принял его условия из десяти пунктов. Трамп говорит о «безоговорочной победе» Америки. С таким багажом взаимных претензий двухнедельная пауза может закончиться не миром, а возвратом к боевым действиям — возможно, даже более интенсивным, чем прежде.